Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 112 – Лоренца Джентиле

Я подношу к прорези белый конверт с адресом Крепости. Он балансирует между тем, чем он не был все эти годы, и тем, чем он может стать, если я найду в себе силы подтолкнуть его и запустить в полет – прямо к отцу, в тот далекий уголок света.

Оказавшись внутри, он выйдет из-под моего контроля, перестанет быть без остатка моим. А получу я ответ или нет – это будет решать судьба. Мне останется только сидеть и ждать, зная, что я сделала все, что было в моей власти. Я сжимаю зубы, делаю вдох. Нежно толкаю конверт в прорезь. Письмо приземляется на другие. Теперь у него есть друзья, оно больше не одиноко. Здравствуй, папа.

В девять лет я начала писать письма Росселле, моей подруге. Но только она об этом не знала.

Девочкой она была настоящей, а моей подругой – нет. Я мечтала, что когда-нибудь мы подружимся, хотя виделись мы, только когда отец брал меня с собой в ближайший продуктовый магазин пополнять запасы. Двадцать километров пути, из которых пять – по грунтовой дороге, ведущей от Крепости к шоссе.

Росселла целый день сидела у кассы на табуреточке, склонившись над тетрадкой. Хотя ее наполовину загораживала холодильная витрина, я смогла разглядеть, что на обложке была Сейлор Меркурий, моя любимая из всех Сейлор^[45], та, с которой я себя ассоциировала. Я знала о них из журнала, который нашла в канаве и с которым обращалась буквально как с древним папирусом, исторической ценностью.

Росселла носила модную одежду со всякими блестящими аппликациями и не донашивала ее за старшим братом, как приходилось мне. Она ходила в школу и поэтому знала всех детей в округе. Они даже заходили иногда в продуктовый с родителями, когда мы тоже там были, но она просто кивала им или сухо говорила: «Привет», с головой погрузившись в свой мир. На меня она даже не смотрела, меня для нее не существовало. Но я была уверена: это только потому, что она меня еще не знает.

Меня притягивала окружавшая ее аура загадочности и превосходства. Чувство одиночества и меланхолия, которые она излучала, отличали ее от всех других детей. Я не сомневалась, что у нас с ней, у меня с Росселлой, много общего, пусть наши жизни и отличались так сильно. Ее судьба, например, тоже была предначертана. Она уже начала помогать родителям с магазином. Когда она не сидела на табуреточке и не писала в тетрадь, она, насупившись, расставляла по полкам товар и даже обслуживала за кассой самых терпеливых покупателей, не извиняясь, если у нее проскакивала какая-нибудь ошибка. Мне просто нужно было дождаться подходящего случая, чтобы заговорить с ней, а потом все пошло бы само.

В своей голове я прокручивала эту сцену сотни раз: мой отец забывает что-то в «Панде» и оставляет меня в магазине одну – хотя бы разочек. Я подхожу к холодильной витрине и как бы невзначай говорю Росселле, что у нее красивая тетрадка и что мне тоже нравится Сейлор Меркурий, потому что она добрая, независимая и мечтает стать врачом.

Я бы спросила у нее, знает ли она, что замок Сейлор Меркурий называется Замком Маринер в честь «Маринера-10», первого космического аппарата, приблизившегося к Меркурию на минимальное расстояние. Что Меркурий оказался похож на блестящий камешек, испещренный кратерами, как лицо моряка^[46] морщинами: они рассказывали историю его столкновений с астероидами. Все мы в своей жизни сталкиваемся с астероидами, и Меркурий не пытается этого скрыть. Отсутствие атмосферы делает его небо черным даже днем, а Солнце с его поверхности выглядит в три раза больше.