Онлайн книга «Одержимые. Первая любовь»
|
Боже. Как же сильно я его люблю… Как сильно хочу быть с ним. Языки сплетаются… Губы прирастают… Это даже не схватка. Не битва темпераментов. Это вот именно закономерность. Мы с ним каждый на своём месте. У меня своя роль… У него своя. И я чувствую, что я с ним настоящая. Открытая. Живая… Сильная духом, но слабая физически. Потому что знаю, что он — моя опора и защита… Он моё всё. Тим отрывается от меня только через пять минут, и у меня горит всё лицо, но так приятно, до одури приятно, что я аж издаю какой-то стон, прижимаясь к нему всем телом, а он выдыхает: — Вот теперь иди, малыш… Жду тебя здесь, родная… И не забывай… Только ты… Глава 46 Олеся Носова Всё тело кричит — не иди туда… Тут и волнение, и страх, и что-то более сильное, о чём я пока не догадываюсь. Я боюсь, что мама замкнёт внутри и никуда не отпустит. Или боюсь, что отец сделает с ней что-нибудь, когда узнает, что я сбежала… Я искренне невозможно этого боюсь… Чем дальше я отхожу от машины Тима к подъезду, тем сильнее эта самая тревога ощущается внутри. Поджилки трясутся, а ноги подкашиваются, когда поднимаюсь наверх и открываю квартиру своим ключом. Вдох-выдох… Запах курицы врезается в носовые рецепторы. Немного успокаивает… Домашняя атмосфера действует благоприятно… Не так губительно, как когда в доме воняет спиртным или перегаром. Прислушиваюсь… Включен телевизор… Мама будто бы реально что-то готовит на кухне… Отцовских вещей на входе нет, значит, я зря переживала… Зря волновалась. Сейчас всё сделаю… И в путь. — Мааам… Я дома, — сообщаю, снимая ботинки и куртку. Она не выходит на мой зов, и я тихой сапой бегу в комнату собирать вещи для того, чтобы сбежать. Быстрыми темпами внутрь погружаются ещё одна пижама, носки, нижнее бельё, пару кофт и джинсы… Руки плохо слушаются, когда боишься, ведь в мозге, ровно, как и в сердце царствует другое. Паника… Это сильное, даже мощное ощущение… Оно подавляет все остальные сигналы. Поэтому тело начинает испытывать дискомфорт и не может сосредоточиться на тех задачах, которые отправляет ему мозг. Особенно когда последний находится в стадии эмоционального разрушения. — Олеся, — слышу за дверью тихое и приглушенное. Приоткрываю дверь и вижу мамино лицо. Заплаканное и… С синяком и ссадинами… — Маааам… — сильнее выхожу, чтобы посмотреть, не показалось ли… И дверь перехватывает отец. Он не пьяный, нет… Но вид у него… Словно он с цепи сорвался. Я тут же проваливаюсь куда-то. В бездну своих страхов. Смотрю на него снизу вверх, как будто чувствую, что меня сейчас раздавят… Как таракана… Он всегда так смотрел на меня. Мне кажется, я лет с семи помню этот чудовищный взгляд. — Ну и где ты шлялась, можно узнать⁈ Я молчу… Что мне отвечать? Что бы это ни было… Он уже настроен решительно и негативно. Бесполезно оправдываться. — Олеся, мать твою⁈ Где. Ты. Была… — с расстановками спрашивает, повышая тон. Мои глаза автоматически пытаются поймать мамины, но она уже смотрит в пол. И застыла, как монумент. Не знаю, почему он дома, а не на смене… Но догадываюсь… Никаких сомнений не остаётся, когда происходит следующее… — Это что, блядь, такое⁈ — протягивает он телефон, и моё сердце падает вниз… Потому что на нём фотографии… Где мы с Тимуром улыбаемся и обнимаемся… Целуемся… Там на базе… Я же знаю, кто их ему скинул… Господи, как же плохо внутри, как невозможно раздирает грудь от этих ощущений. Огненная вспышка. Она заставляет меня стоять на месте и проглатывать осколки снова и снова. Дерёт. Болит… Ранит. |