Книга Эндшпиль, страница 100 – Камила Соколова

Я ненавидела своего отца за то, что он бросил меня, ненавидела Кристину за то, что она так глупо подставилась, и ненавидела Роберта за его поступок, потому что вместо того, чтобы любить друг друга, мы сражались. Я билась не только с ним, но и с собой. В основном с собой.

А потом я закричала. Как в каком-то страшном кошмаре. Стояла и кричала, не в силах ничего изменить – ни прошлого, ни настоящего. По моим щекам текли слезы, а я все кричала и кричала, пока не почувствовала, что сильные руки обняли меня, подхватили и усадили на колени. Роберт баюкал и качал меня, как маленькую девочку, шептал на ухо обещания о будущем… которое никогда не наступит.

Как же я их всех ненавидела. Крик уступил место тихому рыданию. Мы сидели молча, не знаю, сколько времени. Мои плечи вздрагивали, а он все гладил и гладил меня по спине.

— Я люблю тебя, – прошептала я между всхлипами. – Ты даже не можешь представить, как я тебя люблю.

Я сказала это тихо, была уверена, что он не услышит, но он услышал. Замер, словно не мог поверить, и я почувствовала, как быстро заколотилось его сердце.

— Что ты сказала? – все-таки переспросил он.

— Я люблю тебя так, что, если бы ты попросил меня вырвать сердце и отдать его тебе, я бы с радостью это сделала, – заорала я.

Меня трясло от эмоций, и мне кажется, я не вполне понимала, что делала. А потом меня оглушила тишина; только в ушах гремело сердце, бившееся со скоростью света. Я тяжело дышала и вообще чувствовала себя так, будто напилась крови. Не то, чтобы я знала, как должна после этого себя чувствовать, но ощущалось это именно так. Слезы продолжали течь неиссякаемым потоком, намочив майку Роберта, в которую я уткнулась.

— Мира, – он погладил меня по волосам, аккуратно заправив за уши выбившиеся пряди, а его губы снова стали покрывать меня поцелуями: лицо, шею, волосы, руки. – Мира, я тоже тебя люблю, – прошептал он куда-то в шею. – Я думал, что умру за то время, пока ты пряталась от меня. Почему бы нам не поговорить и просто не стать счастливыми? – он уговаривал меня, убаюкивал мою жажду мести. Да это была уже не жажда, скорее так… остаточные конвульсии.

— Не могу, – я покачала головой.

— Можешь, – теперь он мурлыкал мне в ухо и нежно терся носом о мой висок, – Я люблю сложности. Спортсмены обожают вызовы, ты знаешь? Мы с тобой со всем разберемся, обещаю. Позволь мне помочь, – его руки удержали меня, когда я дернулась. – Позволь мне облегчить твою ношу.

Если бы я не любила его до этого, полюбила бы после этих слов. Почему он столько лет прятал себя под маской абсолютного придурка? И почему теперь, когда я не могла ничего изменить, он так искушал довериться ему?

Я молчала. Да и что тут скажешь, когда его слова проникали мне под кожу, раздевали и целовали меня. Или это я раздевала и целовала его? Мои руки скользнули по его крепкому торсу, по буграм мышц на спине, ухватились за напрягшиеся мускулы на руке. Он тоже исследовал мое тело губами и руками.

— Мира, я правда понятия не имею, когда, как и, главное, почему я влюбился в тебя. Наверное, это случилось давно, может быть, в самый первый раз, когда я увидел тебя. Может быть, в детстве ненавидеть проще, чем любить, язвить и ругаться проще, чем нормально разговаривать, а чувства, которые появляются, проще проявлять агрессией, чем любовью, – его горячие пальцы блуждали по моей обнаженной спине. – Но сейчас я вырос, я понял и принял свои чувства, и я не хочу бороться. Давай будем вместе, мы придумаем как. Сезон вот-вот закончится… Я приеду в Москву. Мы найдем решение, – продолжал жарко шептать он. – Позволь нам наслаждаться любовью.