Книга Эндшпиль, страница 59 – Камила Соколова

И тут случилось что-то настолько страшное, что я подскочил, будто меня ошпарили. Я почувствовал… желание. Я, черт возьми, почувствовал влечение к этому малорослому хоббиту. К подруге моей сестры. Стопроцентно у меня кислородное отравление, или мне срочно, немедленно нужна разрядка, иначе я не знаю, как это объяснить.

— Так, я все-таки пойду поищу пластырь, а ты иди в душ, – строго сказал я.

Но тут произошла еще более страшная вещь. Хотя еще секунду назад казалось, что ужасней быть ничего не может. Из-под ее ресниц покатились крупные слезы, настолько идеальные по своей форме, что они казались кукольными. Она смотрела на меня, а по щекам скатывались слезинки, оставляя влажные дорожки.

— Я не могу наступить, мне очень больно, – прошептала она.

Ну все, я сейчас начну всех проклинать: Мишу за то, что дала Мире клюшку, Макса за то, что не остановил ее, и эту дурынду Миру – за то, что загнала меня в бредовую ситуацию. Это же кошмар наяву. Нет, это хуже, чем кошмар, это ад какой-то. Мой персональный ад и мои персональные муки с плачущей Мирой в нижнем белье и со стертыми в кровь ногами.

Я вздохнул и нашел в себе силы успокоиться. Нужно просто побыстрей с этим покончить. Подхватил ее на руки и понес в душ. Сто раз пожалел, что снял майку, потому что теперь прохладная обнаженная кожа ее бедер касалась моего живота. И мне это было приятно. Наверное, нужно срочно найти экзорциста – пусть изгонит из меня злого духа. В том, что меня обуял злой дух, я не сомневался, ведь в здравом уме и твердой памяти мне никак не может быть приятно трогать Миру.

Оставив ее в ванной, я выскочил из комнаты и помчался к Акселю спросить про пластырь, но вместо него за стойкой сидел Эрик.

— Здесь есть пластырь и какая-нибудь мазь?

— Мира? – только и спросил Эрик. Я кивнул, а он полез под стойку в аптечку.

Захватив пару баночек, упаковок и бинт, я вернулся в комнату, одновременно желая сразу двух вещей: чтобы Мира оставалась в дýше и чтобы уже вышла и переоделась.

Дверь в ванную была закрыта, слышался журчащий звук воды. Я оставил на кровати средства первой помощи, взял чистое белье, полотенце и пошел искать общую ванную, надеясь, что очередь еще небольшая.

Через час мы все встретились за ужином, который для нас приготовила Ида – тетя Эрика. Она добродушно улыбалась и то и дело предлагала добавки. Все ели много и молча, потому что усталость и голод – лучшие друзья аппетита. Ида угощала нас традиционными шведскими блюдами, довольно странными на вкус, но в нашем положении было не до гурманства. Хотя ёлеброд – скандинавский суп-пюре – мне зашел. Хорошая идея. Кропкакор – картофельные клецки с начинкой из ветчины со шпиком и жареным луком – на любителя. Ну а вафли – сюльт – были очень даже вкусными.

После ужина все немного повеселели и теперь размышляли, чем заняться вечером. Свен принес шахматную доску и теперь расставлял фигуры на небольшом столике на террасе. Эрик подсел к Мире и стал что-то шептать ей на ухо. После еды она выглядела чуть лучше, на бледных щеках заиграл румянец, а глаза заблестели, наверное, от горячего супа. Мира, прищурившись, смотрела немного в сторону, пока Эрик продолжал тянуться губами к ее уху. Встряхнуть его, что ли, чтобы угомонился? Но потом она, взглянув на него, кивнула, тот расплылся в улыбке. Морщась от боли, Мира поднялась и пошла за Эриком на террасу. Понятно, уговорил ее сыграть.