Книга Эндшпиль, страница 96 – Камила Соколова

Господи, да что с ним такое сегодня? Решил убить меня нежностью? Разорвать мне сердце?

— Я не знаю, чего боюсь, – на щеку выкатилась вторая слезинка.

— Ты меня обманываешь, – сказал он и коснулся губами моей щеки ровно там, где секунду назад замерла соленая капля. Я закрыла глаза, затаила дыхание. Как можно дышать, когда его губы так близко, когда дыхание обжигает кожу? Когда они шепчут что-то, что не разобрать, но такое нежное, что сердце не бьется секунду… двенадцать секунд.

— Да.

Он коснулся моего лба своим, а руки теперь двигались вверх по предплечьям и замерли на плечах.

— Почему?

Его вопрос такой простой и очевидный, но причиняет так много боли. Я помотала головой. Лучше ничего не говорить, может удастся отмолчаться? Но его горячие обжигающие губы заскользили по моей шее, щекоча дыханием, по щекам, по лбу. Слезинки продолжали выкатываться даже из закрытых глаз. Почему он, черт возьми, такой нежный? Такой внимательный? Почему? Как в нем могут уживаться два полярных человека? Тот, который сейчас целует меня, и в его руках я распадаюсь на кусочки, и тот, который бросил Кристину.

Мысль о ней немного отрезвила меня. Я нашла в себе силы положить руку Роберту на грудь и надавить, отодвигая его.

— Роберт, не нужно.

— Нужно, – его голос был уверенным, словно он для себя все решил. – Хватит бегать от меня и от себя, Мира. Мне казалось, ты всегда была смелой и неистовой. Что случилось?

Ага, будешь тут смелой и неистовой, когда хочется нырнуть в то, что он предлагает, захлебнуться теплотой и сладостью, которую он дарит, и сказать «да» всему, что он дает, но на другой стороне весов его поступок, моя боль и клятва.

Я смотрела на него и молчала.

— Ты же чувствуешь то же самое – продолжал напирать он. Вот, блин, упрямый хоккеист, никак не отстанет. – Я не ошибаюсь, – его голос был твердым и не оставляющим сомнений.

Роберт снова принялся легко целовать меня, и я держалась, пока он не касался губ, но он коснулся… и я потеряла голову.

— Да, – выдохнула ему в губы. – Я чувствую…

Но что я чувствовала, я не могла объяснить. Просто хотелось, чтобы он меня трогал так, словно каждое прикосновение доставляло ему удовольствие, чтобы смотрел на меня так, словно я и на самом деле была красивой, обнимал так, чтобы я чувствовала себя в безопасности, как сейчас, чтобы… Дальше я не смогла продолжить, потому что он прошептал:

— Я знал.

Его губы обрушились на мои. В первый момент я не отреагировала – это все было так нереально. Но в ту секунду, когда он прикусил мою нижнюю губу, а потом углубил поцелуй, и его рука сжала мой затылок, я осознала, что это все по-настоящему. Роберт целовал меня или я целовала его? Мои руки потянулись к его шее, его плечам. Кто-то из нас застонал, наверное, я; кто-то зарычал, наверное, он. Его рука зарылась в моих волосах, моя скользнула вниз под майку. Я потеряла счет времени, секунды растягивались в бесконечность, и наоборот, вечность съежилась до этого момента, до этой машины и до нас с Робертом.

— Мира, – Роберт на мгновение оторвался от меня, заставляя меня протестующе выдохнуть:

— Нет, не уходи.

Он фыркнул:

— Я не уйду. Открой глаза, мне нужно что-то тебе сказать.

Я боялась, что как только открою глаза, волшебство исчезнет. Все исчезнет.