Книга Развод. 10 лет за измену, страница 14 – Ольга Гольдфайн

Подруга замирает, опустив телефон. В ее глазах плещется настоящая паника.

— Ленка, да что с тобой такое?! — срывается на отчаянный шепот. — Тебя будто подменили! Ты какая-то… неживая! Злая! Холодная! Будто это и не ты…

— А может, так и есть? — спокойно отвечаю. — Может, той глупой, наивной, всепрощающей Лены больше не существует? Я устала быть удобной, Наташ. Сейчас поеду и заберу свою дочь. А потом приду в нашу квартиру, соберу шмотки Верещагина в мусорные мешки и выставлю за дверь. И пусть он только попробует мне хоть слово сказать.

Желтая машина такси с шашечками плавно тормозит у обочины. Я молча открываю дверцу и сажусь на заднее сиденье, оставляя растерянную подругу на тротуаре.

* * *

Дачный посёлок «Комарово» находится недалеко от города. Договариваюсь с водителем, чтобы подождал и отвез обратно. Калитка открыта, дверь в дом — тоже.

Александра Сергеевна, мать Руслана, встречает меня недовольным взглядом и поджатыми губами. Сканирует меня с головы до ног, спотыкаясь на нелепых больничных тапках, и в глазах вспыхивает торжествующее злорадство.

Она всегда меня недолюбливала. Считала «серой мышью», недостойной ее золотого мальчика.

— Зачем явилась? — спрашивает раздражённо, не приглашая пройти в комнату, присесть. — Руслан звонил. Сказал, ты совсем головой поехала. В аварии чуть его не угробила! На людей бросаешься!

— Где Алёнка? — сухо перебиваю нелепую тираду. Отодвигаю женщину плечом и прохожу мимо.

— Куда ты прешь в обуви?! — взвизгивает свекровь. — Я ребенка тебе не отдам! Руслан сказал, чтобы девочка была у меня, пока тебя обследуют. Ты неадекватная! Я сейчас сыну позвоню, он приедет и живо с тобой разберется!

Я не слушаю этот визг. Прохожу в кухню и вижу дочь.

Пятилетняя Алёнка сидит на диване перед телевизором. Мое сердце на секунду сжимается от нежности, а затем меня окатывает волной раздражения. Личико дочки, ее ручки и любимое розовое платьице щедро перемазаны красным соком. Перед ней стоит миска с клубникой, в руках сжимает наполовину съеденную ягоду.

Меня захлестывает волна гнева.

— Вы же знаете, что у Алёнки аллергия на клубнику? — чеканю, выхватывая ягоду из липких детских пальчиков. — Завтра она вся сыпью покроется, начнет чесаться до крови. Придется на ночь ударную дозу супрастина давать! Вы специально это делаете?

Свекровь надменно вскидывает подбородок, поправляя домашний халат.

— Подумаешь, аллергия! — отмахивается с таким пренебрежением, словно я сказала очередную глупость. — Выдумали тоже! Раньше никаких аллергий не знали, и дети здоровее были. Зато витамины! И ягодки свои, с дачи, без химии всякой магазинной! Как ребенок без витаминов расти будет с такой мамашей?

Сжимаю челюсти так, что скрипят зубы. Достаю из сумки влажные салфетки и начинаю методично оттирать липкие щеки дочери.

— Мамочка! — Алёнка тянет ко мне перепачканные ручки. — А где папа? Почему ты одна за мной приехала? Папа сказал, что вы в больницу поехали, потому что ты заболела.

Детский наивный вопрос бьет прямо под дых. Но я заставляю себя улыбнуться. Спокойно, мягко, чтобы не напугать ее.

— Папа занят, котенок, — ровным тоном отвечаю. — А тапки… это новая мода такая. Больничная. Поехали домой, малыш. Машинка ждёт.

— Никуда вы не пойдете! — свекруня грудью встает в дверном проеме, сверля меня ненавидящим взглядом. — Руслан запретил отдавать тебе ребенка! У тебя сотрясение мозга или что похуже! Я сейчас же позвоню сыну!