Книга Развод. 10 лет за измену, страница 18 – Ольга Гольдфайн

Громко матерясь сквозь стиснутые зубы, кое-как удерживаю равновесие. Нащупываю кнопку, щелкаю выключателем. Вспыхивает свет.

Замираю и пораженно смотрю на пол. Прямо поперек коридора выставлены два огромных чемодана и необъятный клетчатый баул.

Это что за новости?! Ленка решила меня бросить? И куда она пойдет, на ночь глядя? К тетке в деревню поедет грядки полоть? Или к подружке своей чокнутой Наташке на коврик в прихожей?

Раздаются тихие шаги. Из комнаты в халате, наброшенном поверх ночной рубашки, выходит жена. Лицо бледное, осунувшееся, но во взгляде нет привычной покорности.

— Не кричи, Алёнка спит, — шипит недовольно, скрещивая руки на груди.

— Какого хрена ты тут баррикаду устроила? — возмущаюсь, стараясь приглушить тон, хотя внутри все кипит от усталости и злости. Пинаю ближайший чемодан носком кроссовки.

— Я собрала твои вещи, Руслан, — ровным голосом отвечает она. — У тебя есть любимая женщина, вот и отправляйся к ней.

Смотрю на нее, как на умалишенную.

— С дуба рухнула? Или башкой в аварии ударилась и совсем крыша улетела?

— Это у тебя с головой не все в порядке, если ты думаешь, что я смогу простить измену.

Господи, за что мне это? У меня адский день, разбитая в хлам дорогая машина, разборки со страховкой, а теперь еще эти дешевые кухонные драмы!

— Я ничего не думаю, — цежу, стягивая пиджак и бросая его на пуфик. — Спать хочу, как хрен знает кто. Ты на часы смотрела? Половина первого! Давай утром поговорим.

Пытаюсь обойти чемоданы, чтобы пройти в спальню, но Ленка преграждает путь.

— Хорошо. Но ты спишь на диване в гостиной.

Останавливаюсь. Закипаю окончательно.

— С хрена ли, дорогая? Я сплю в своей кровати. А если тебе не нравится мое присутствие — можешь сама перебраться на диван.

— Верещагин, мне кажется, ты не понял…

Грубо перебиваю:

— Когда кажется — креститься надо! Всё. Я спать. И вещи мои завтра разбери обратно. Я никуда уходить не собираюсь.

Отодвигаю жену плечом и прохожу в спальню, с грохотом захлопнув дверь. Снимаю одежду, падаю на матрас.

Сплю один. Ленка не только сама ушла на неудобный жесткий диван в гостиную, но еще и дочку с собой утащила, словно я какой-то прокаженный.

Дурында! Ничего, повыделывается и успокоится…

Утром просыпаюсь от звона посуды на кухне. Надеваю штаны, иду в ванную и вижу в коридоре все те же чертовы чемоданы и баул. Никто их не разобрал.

Значит, закусила удила, упрямая идиотка. Ничего, пусть позлится, пар выпустит. Мне сейчас не до ее истерик.

Наскоро умывшись и почистив зубы, перемещаюсь в кухню. Надо перекусить и на работу пораньше приехать, посмотреть, что там с графиком на ближайшие дни.

Ленка сидит за столом в свежей шифоновой блузке, невозмутимо пьет кофе. Аленка рядом размазывает ложкой по тарелке манную кашу.

Я бросаю взгляд на стол. Напротив моего стула пусто. Ни привычной глазуньи с беконом, ни бутербродов с сыром. Похоже, в этом доме меня кормить больше не собираются.

— Что у нас есть пожрать? — раздраженно спрашиваю. Открываю холодильник и сканирую взглядом полки. Йогурты дочери, кусок колбасы, коробка с яйцами.

Лена медленно опускает чашку на блюдце.

— У НАС с Аленкой каша, кофе и чай. А что У ВАС на завтрак — я не знаю.

С силой захлопываю дверцу холодильника.

— Не строй из себя стерву, Лена. Тебе не идёт. С этим родиться надо, а ты овца по жизни.