Книга Развод. 10 лет за измену, страница 64 – Ольга Гольдфайн

Пришла «просто спросить», выламывая дверь с грацией бешеного носорога?! Гнев внезапно пересиливает тошноту.

Да как она смеет?!

Открываю рот, чтобы высказать все, что думаю об этой дряни, но меня опережает суровый голос адвоката:

— Моя подзащитная уже рассказала, как все было, — властно вмешивается Резников, подаваясь вперед. Его фигура заслоняет меня, создавая невидимый щит. — Думаю, смысла нет третий раз повторять одно и то же. У следствия есть доказательства обратного, кроме голословных обвинений заинтересованного лица? Нет.

Следователь недовольно зыркает на моего защитника, поджимает губы, а потом задает еще несколько незначительных, формальных вопросов и, наконец, отпускает нас.

Подписываю бумаги непослушными пальцами и спешно покидаю кабинет. Олег идет сзади, его тяжелые шаги — единственное, что не дает мне сорваться на бег.

Мы выходим на улицу. Машина нагрелась на солнце, пока стояла, превратившись в настоящую сауну. Сажусь на пассажирское сиденье и, задыхаясь от духоты и нервного перенапряжения, расстегиваю верхние пуговицы блузки, чтобы было легче дышать.

Краем глаза замечаю, как взгляд Олега на долю секунды задерживается на полоске обнаженной кожи у моих ключиц. Челюсти сжимаются. Но он тут же отворачивается, заводит мотор и врубает кондиционер на максимум.

Мы выезжаем на дорогу, и Резников заполняет неловкую паузу:

— Как дела на работе? Как дочь? — тон светский.

У Олега отлично получается изображать идеально вежливого незнакомца.

— С Аленкой все в порядке, а я на больничном, — отвечаю, глядя в окно на мелькающие деревья.

— Простудились? — спрашивает с тревогой и пристально вглядывается в меня, на миг забывая про дорогу. Металлическая броня дает крошечную трещину.

— Нет, обострение шейного остеохондроза, ерунда, — успокаиваю Резникова, натягивая на лицо фальшивую улыбку.

Я не буду давить на жалость. Я справлюсь сама.

— Лекарства нужны? Какая-то помощь? — пальцы мужчины до белых костяшек сжимают оплетку руля.

— Нет, нет, спасибо. Вы и так много для нас делаете, — ставлю точку. Показываю ту самую границу, которую он вчера возвел между нами.

Домой он меня не провожает, высаживает у подъезда, сославшись на срочные дела.

В квартире тихо. Аленка в садике, и у меня есть пара часов, чтобы прийти в себя.

Переодеваюсь и очень медленно, морщась от каждого движения, делаю упражнения для шеи, сидя на коврике в гостиной.

Вдох. Поворот. Выдох.

И вдруг сквозь шум крови в ушах слышу, как щелкает замок, а затем раздается звон ключей.

Мое сердце останавливается. Просто перестает биться.

Встаю на ватных ногах, игнорируя прострел в шее. Иду на звук, цепляясь рукой за стену.

Выхожу в прихожую.

Обросший, со впалыми щеками, в мятой и грязной одежде Верещагин стягивает с ног стоптанные кроссовки.

От него исходит кислый запах немытого тела, табака и какой-то казенной безнадеги.

Руслан поднимает на меня мутный взгляд.

— Ну привет, жена, — хрипло бросает Верещагин, кривя губы в подобии улыбки. — Не ждала?

Вот и закончилась моя относительно спокойная жизнь…

В глазах мужа столько ненависти, что по спине бегут мурашки. Может и надо было переехать к Олегу.

Но что уж теперь…