Книга Развод. А была ли месть?, страница 44 – Дора Шабанн

— Пусть живёт, как знает. Теперь все, что с ним происходит, не имеет ко мне никакого отношения. И меня не интересует. Жаль только, что алименты он не платит, потому как уволился.

Конечно, народ вокруг отнесся к моей позиции недоверчиво, но мне с ней было на удивление комфортно.

Впервые за последние годы у меня в душе исчезло это постоянное тянущее и сосущее чувство утраты, тревоги и некой серьезной потери.

У меня, наконец-то, стало… спокойно и мирно.

Внутри.

А еще — любопытно.

Сейчас я оказалась способна увидеть в своей обычной рутине важное.

Утром вторника, собираясь на работу и припомнив всю ту «радость», которая мне там вчера перепала, я поняла, что медленно, но верно делаю все, чтобы туда… не пойти. Хмыкнула, решительно взяла себя в руки и покатила куда надо.

А потом, припарковавшись рядом с офисом и выбравшись из машины, огляделась и отметила: лето в Петербурге обычное — влажное, дождливое, чуть хмурое, с неожиданными порывами пронзительного северного ветра, но в целом тёплое.

В конце концов, это же лето.

Чуть поежившись, вошла в здание и, пока добиралась до своей приемной, все пыталась понять: что, кроме ожидания раздражающего любопытства окружающих, меня сейчас так тревожит и беспокоит?

Вроде же обе дочери вечером отзвонились, о новостях своих рассказали, звучали довольно.

В остальном у меня все было спокойно. Живи да радуйся.

Но почему-то же не получается?

И вот, водворившись в кабинет и повесив в шкаф летнюю куртку, удивленно хмыкнула:

— Почему я раньше не обращала на это внимание?

На работе у меня были туфли.

Лаковые, кожаные, дорогие. Брендовые.

Но очень неудобные.

Естественно, когда этот факт выяснился, то стало ясно, что вернуть их в магазин проблематично: нет сил и желания заморачиваться, да ещё и ехать надо на другой конец города. А раз купила в кои-то веки себе такую дорогущую обувь, значит, надо носить.

Вот и живут они в офисе, ожидая, когда я утром прибегу на работу в удобных, любимых разношенных «тапочках», в которых езжу за рулём. Так-то, на заре своей молодости «тапочки» были вполне приличными кроссовками, но молодость та была примерно тогда же, когда и моя собственная, то есть давно.

Так и выходит, что каждое утро я появляюсь на работе и меняю «удобный, комфортный мир» на «статусный, важный, приличный».

После чего жизнь моя становится очень правильной, но невыносимой.

И вот все у меня так, да?

Может, пришло оно?

То самое «время перемен»?

Мою правоту, а также сюрпризы, неожиданности и, собственно, перемены принес с собой… лучший друг Кости — Тимофей, внезапно явившийся ко мне в офис за пару дней до возвращения из лагеря Владиславы.

Да, видимо, и правда, у меня настало время э-э-э обалдеть.

'Отзвуки душевной непогоды,

В сердце одиночества печать

И бессонниц горестные всходы

Надо благодарно принимать…'

Э. Рязанов «У природы нет плохой погоды»

Константин

Поминки прошли для него как в тумане. Коллеги, однокурсники и прочий околонаучный люд подходили обменяться воспоминаниями, выразить соболезнования тяжелой утрате.

А у него в голове гудело и билось набатом: пре-по-да-вать!

Ему предложили читать лекции, учить безалаберных студентов… ему, лучшему диагносту Северо-Запада, одному из первых в стране прогрессивных хирургов! Просто преподавать!