Книга Свидание в лифте, страница 91 – Тата Кит

— Ты что такой напуганный? — усмехнулась я, заглянув в его глаза, которыми он плавно скользил по моей фигуре в обычном шелковом халате.

— Первый раз лёг в постель, чтобы не потрахаться. Волнуюсь что-то.

— Будем считать, что сегодня у тебя вот такое лишение девственности.

— А я голый.

— А я нет.

Я сняла халат и положила его на пуфик у туалетного столика.

Лёша разглядывал меня в тусклом свете лампы, стоящей на прикроватной тумбочке, и заметно сглотнул.

— Ты специально надела такую секси пижаму, чтобы не дать мне?

— Женщины коварны.

Я подошла к постели и забралась под одеяло. Лёша чуть сполз по подушкам и приподнял руку, без слов приглашая меня прилечь ему головой на грудь.

Немного сомневаясь, я устроилась на его груди, укрыла нас одеялом и обняла теплый крепкий торс. Лёша приобнял меня рукой и чмокнул в макушку.

Несколько минут мы просто лежали в тишине, словно привыкая к новым ощущениям уюта и тепла между нами. Необычно и будто не по-настоящему, что ли.

Будто вот-вот кто-то из нас всё испортит.

— Слушай, а прикольно, — хмыкнул Лёша.

— Что именно?

— Лежать вот так. Сразу хочется рассказать что-нибудь. Типа, как день прошёл. Придумать, чем завтра займёмся… — мечтательно протянул Лёша, перебирая пальцами мои волосы.

— И как твой день прошёл?

— Прогулял работу, собрал мебель, поел котлет, помыл жопу.

— Насыщенно, — хохотнула я. — А тебе ничего не будет из-за того, что ты работу прогулял?

— Я же совладелец и пиздатый специалист.

— Пиздатый? Или специалист по пёздам? — вопросила я, подняв на него взгляд.

— Ну, тихо-тихо, — шепнул он, принудительно вернув мою голову обратно на свою грудь. — Я же до тебя девственником был.

— О, сказки на ночь начались? Продолжай.

— Зевнуть не хочешь? Долго и протяжно.

— Зачем?

— Да, шишка что-то встала.

— Лёша! — цокнула я возмущенно и шлепнула его по груди.

— Шучу-шучу, — хохотнул он.

Мы снова остались лежать в тишине. Кончиками пальцев я водила по татуировкам на его груди, пока не добралась до той, где были имена и даты рождения.

— Это твоим родителям? — спросила я тихо, заглянув Лёше в лицо.

Лёша опустил взгляд туда, где был мой палец.

— Угу. Даты их рождения. А это имена брата и сестры.

— Красиво. Родители не ругали за эти татуировки?

— Они погибли гораздо раньше, чем я начал их быть.

— Прости, — выронила я тихо, начиная жалеть о том, что, вообще, завела этот разговор.

— Не парься. Это давно было, — Лёша заправил прядь волос мне за ухо, а в глазах его я увидела печаль, хоть он и пытался сохранить лёгкую улыбку на губах.

— А какая самая первая татуировка?

Лёша показал мне бицепс левой руки, где среди прочих мелких рисунков была одна очень говорящая надпись: «А по жопе?».

— Мама прикольно говорила эту фразу. По жопе, правда, ни разу так и не дала, но звучало всегда убедительно, — Лёша с грустной улыбкой погладил эту надпись подушечкой большого пальца и снова обратил всё внимание на меня.

— Зная тебя, могу поклясться, ты часто слышал эту фразу, — хмыкнула я и чмокнула Лёшу в грудь слева.

— Есть такое.

— Варя, кстати, теперь тоже хочет татуировку. Каждый раз разную и на разных местах. Но настроена серьёзно.

— Если что, у меня есть контакты классных мастеров.

— Только попробуй. Ей три годика.

— Ну, через пятнадцать-то лет можно?