Книга За твоей улыбкой, страница 58 – Тата Кит

Открыв глаза, я увидела вдалеке пустую детскую площадку и приняла решение посидеть немного на качелях, пока не приедет Ася.

Отряхнув сиденье от тонкого слоя снега, я села и вяло оттолкнулась от земли, слегка покачиваясь на качелях. Спрятала руки в карманы и осталась сидеть, глядя прямо перед собой на разноцветный рай для детишек. Горки теперь напоминали целые замки. Пластиковые и безопасные. В моём детстве были металлические горки, на одной из которых в возрасте семи лет я порвала новые штаны. И в тот же день я научилась шить, когда мама посадила меня со швейным набором в своё кресло и вместе с тем поставила перед выбором: пришить заплатку или постоять в углу.

Это было самое ужасное, что я сшила в своей жизни - желтый клочок неровно отрезанной ткани на красные штаны. А на следующий день я оторвала эту заплату на той же горке. Выводов не сделала, но шить с тех пор научилась.

И качели… Когда я была подростком, лет двенадцать-тринадцать, у нас во дворе, зажатая между двумя пятиэтажками стояла детская площадка, на которой всё было металлическое. Видимо, раньше дети были крепче, нежели сейчас. Сейчас у них всё пластиковое, местами деревянное, и имеется резиновое покрытие под ногами. В моё время, когда мы жили в другом городе, детские площадки были металлическими, краска с них давно сползла, а из деревянного там была только доска для качелей, на которую нужно было садиться по краям. О покрытии под ногами там даже речи и не было. Я до сих пор помню яму под качелями, протёртую детскими ногами, камни, на которые больно падали коленками, и подорожники, которые сразу прикладывали к раненным коленкам – проткнуть ногтем, плюнуть и приклеить. И не дай Бог мама узнает, что я что-то себе повредила, сразу запретит выходить на улицу. Поэтому, даже если твою ногу проткнуло гвоздем, ты лечишься подорожником и гуляешь дальше.

Ох, и как мне однажды влетело от мамы за то, что меня на качелях «Солнышко» раскрутили пацаны, а я от страха визжала на весь двор, как резанная, потому что никогда ещё так не крутилась и не хотела этого делать. Качели, на которых уже давно были выломаны деревянные сидушки, не было ничего безопасного. Но меня раскрутили и ржали с того, как я чуть не умерла от страха, потому что помнила, как мама запугала меня тем, что с этих качелей однажды вылетела девочка и сломала себе позвоночник. Правда, кто эта девочка и где она сейчас, мне так никто и не сказал. Но я верила и, наверное, до сих пор верю, что такая существует. Потому что, крутясь на том «Солнышке», я была уверена, что если не буду держаться изо всех сил, то тоже стану такой же, как она.

— Не замёрзла?

Тихий низкий голос, раздавшийся рядом, заставил меня вздрогнуть и быстро отереть щёки от слёз. Пару раз моргнув, я посмотрела в сторону и увидела Максима, стоящего у соседних качелей.

— Нет, - ответила я хрипло и сразу прочистила горло, стараясь, чтобы мой голос не был похож на голос бабки. – Не замёрзла.

— Качнуть? – спросил он, кивнув на качели, что были подо мной.

— Можно, - ответила я тихо и приподняла ноги, позволяя Максиму плавно меня раскачивать. – Как ты узнал, что я здесь?

— Только что проехал мимо. Увидел знакомый шарф.

— М-м, - протянула я и опустила взгляд на свои ноги. – Кстати, приезжал курьер, я разложила продукты.