Книга Измена. Он нашёл помоложе, страница 93 – Евгения Вечер

Сестры снова общаются, как родные и близкие. Объединились и сплотились, чтобы поддержать Злату в разводе.

Дочь даже разговаривать с мужем не стала.

Ставлю в духовку мясной рулет и смотрю в сторону гостевой комнаты. Коля уже успел приклеить две полосы обоев на стену, и смотрятся они просто отвратительно.

Меня обдает волной обиды и злости.

А почему я, собственно, молчу?

Вытираю руки кухонным полотенцем, стремительно приближаясь к мужу.

— Николай, — гневно произношу его имя и хмурюсь.

— Что? Воняет клеем, да? Может, дверь закрыть и пленкой завесить?

В районе желудка клокочет от ярости.

— Нет, клеем не пахнет, — цежу сквозь зубы. — Но мне не нравятся эти обои.

— Приехали, — выдыхает в ответ. — Ты же сама их выбрала пару дней назад.

— Я их не выбирала! Если бы ты меня внимательно слушал и участвовал хоть как-то в моей жизни, ты бы понял, что я хотела те бледно голубые обои с цветочками.

— С цветочками, значит, — хмурит брови так, что на переносице прокладывается заметная темная складка.

— Да. С цветочками.

— Тогда нахрена ты показала мне эти обои в каталоге?

Шумно втягиваю носом воздух и отшвыриваю кухонное полотенце на маленький журнальный столик.

— Я не показывала! Я ткнула в первые попавшиеся, потому что ты меня разозлил!

— Опять я виноват? — с нотками злобы хмыкает Николай.

— Я вообще не просила никакого ремонта. Ты сам это задумал!

— Я это делаю для твоего же блага!

— Для моего же блага ты мог бы со мной нормально разговаривать, Коля! Я вообще-то мать твоих пятерых детей! Прояви уважение!

Брови Николая приподнимаются.

Смотрит на меня пристально, а взгляд теплеет. Словно у него на душе размораживается столетняя мерзлота.

— Пять детей, — повторяет он.

— Пять, Коля, — отчаянно киваю.

— Еще столько же, и мечта моей юности бы сбылась, — опускает голову вниз. — Обалдеть можно. Пять детей.

Я недоумевающе смотрю на мужа.

Он, наверно, с ума сошел совсем. Встал на дорожку в дурдом точно.

— Ладно, — оборачивается и рассматривает поклеенные на стену обои. — Значит, нужно голубые с цветочками.

— Угу.

— Я понял.

Ловким движением руки Николай стягивает бесячий рисунок со стены. Складывает испорченные куски обоев к себе под ноги.

— Я все исправлю, Агата.

— Уж будь добр. Хотя бы за обои возьми на себя ответственность! — мой голос пропитан ядом.

Николай вновь мрачнеет. Направляет на меня серьезный задумчивый взгляд.

— Хотя бы за обои? — уточняет холодным тоном. — Я беру ответственность не за обои, а за жизнь моих детей. Делаю комнату для них.

— Ты трус! У тебя не хватает сил, чтобы реально взять ответственность своих детей! — бурчу я и отворачиваюсь от Николая.

Быстрым шагом возвращаюсь в кухню.

Коля идет за мной.

— Что происходит? Чем ты опять недовольна?

— Я довольна всем! Кроме того, что ты трусливо откупаешься от наших сыновей новой комнатой!

— С чего ты решила, что я откупаюсь? А?

Разворачиваюсь к Николаю резко. Кажется, я готова наброситься на него с кулаками. Сжимаю пальцы рук сильно и сверкаю озлобленным взглядом.

Он реально не понимает?

— Если бы ты был настоящим мужиком, Коля, ты бы не отпустил беременную жену. Все бы сделал, лишь бы она тебя простила! На колени бы упал и землю бы носом рыл! Взял бы на себя ответственность за свою женщину и за своих детей. А ты опять поступаешь, как трус! Думаешь, мальчики будут рады расти в комнате с обоями, но без отца? Да?