Книга Осень подарила мне тебя, страница 32 – Шарлотта Эйзинбург

Прошла неделя. Неделя, которая перевернула мою жизнь с ног на голову и расставила всё по своим местам.

Каждое утро я просыпаюсь с чувством, которое раньше мне было незнакомо — с чувством абсолютного, звенящего покоя. Страх, тот липкий, холодный страх за Ксюшу, который годами жил у меня под ребрами, исчез. Глеб не просто спас её той ночью. Он сделал невозможное.

Ксюшу перевели в лучшую частную клинику города. Глеб договорился о квоте на новейшее лечение, которое только-только прошло сертификацию. Врачи говорят, что это не просто поддержка — это шанс на полную ремиссию. Шанс на нормальную жизнь. Когда мама узнала, что все расходы Глеб взял на себя, она проплакала два часа, а потом впервые за много лет я увидела, как она искренне, легко улыбается.

Я лежу в огромной кровати Глеба, утопая в подушках, и смотрю на лучи утреннего солнца, играющие на потолке. Я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. И самой любимой.

Дверь ванной открывается, и выходит Глеб. На бедрах — белое полотенце, на влажных волосах блестят капли воды. Он такой красивый, что у меня перехватывает дыхание. Сильный, уверенный, мой.

Он подходит к кровати и, сбросив полотенце, ложится рядом, притягивая меня к себе. Его кожа пахнет гелем для душа и той особой мужской свежестью, от которой у меня кружится голова. Прохлада его тела встречается с теплом моего, и этот контраст рождает мгновенную вспышку.

— О чем задумалась? — шепчет он, целуя меня в плечо. Его губы мягкие, но настойчивые.

— О том, как мне повезло, — я поворачиваюсь к нему, провожу ладонью по его широкой груди, чувствуя, как под пальцами бьется его сердце. — Спасибо тебе. За всё.

— Я люблю тебя, Есения, — просто отвечает он, глядя мне в глаза с такой глубиной, что я тону в этом взгляде. — И сделаю для вас всё.

Его слова, его близость, его запах — всё это мгновенно разжигает во мне огонь. Я больше не та испуганная девочка. Я женщина, которая любит и хочет быть любимой.

Я тянусь к его губам, и наш поцелуй получается долгим, тягучим, словно мед. Мои руки скользят по его спине, прижимая его ближе. Я хочу чувствовать его каждой клеточкой, стереть все границы между нами. Глеб отвечает мне с той же страстью, его руки уверенно и нежно ласкают мое тело, заставляя забыть обо всем на свете.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он мне в губы, нависая сверху.

В утренней тишине спальни слышно только наше сбивчивое дыхание и шелест простыней. Каждое прикосновение наполнено смыслом, каждое движение — это признание. Когда мы становимся одним целым, мир вокруг перестает существовать.

Это похоже на танец двух душ. Нежно, трепетно, до головокружения. Я растворяюсь в нем, в его силе, в его заботе. Он ведет меня, чувствует малейшее изменение моего ритма, угадывает желания раньше, чем я успеваю их осознать. Мы двигаемся в унисон, поднимаясь всё выше, к той вершине, где нет ни времени, ни пространства, только ослепительный свет и бесконечное счастье быть вместе.

Когда всё заканчивается, мы лежим в тишине, крепко обнявшись, не желая разрывать этот контакт. Я уткнулась носом ему в шею, вдыхая его запах, и чувствую себя в полной безопасности.

Взгляд случайно падает на часы на прикроватной тумбочке.

Глаза округляются.

— Боже! — я подскакиваю на кровати, прижимая к груди простыню. — Глеб! Половина десятого! У меня же пара! У тебя! «Визуальные коммуникации»! Мы проспали!