Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 23 – Тина Джель

Но от подступающей к горлу тошноты, не могу вымолвить ни слова. Пытаюсь скинуть его руку со своего плеча, но он сжимает пальцы сильнее, делая мне больно, не позволяя сдвинуться с места.

— Кох, да заткнись ты уже, — грубо вмешивается Рита, заметив моё состояние.

И он, наконец, затыкается. Концентрация, вызывающего тошноту, парфюма и его давление, чуть ослабевают.

— Пойдём выйдем, — шепчет она мне и встаёт

А я залипла, вдруг, на Айрате. На взгляде его залипла. Как же он на неё смотрит! — взглядом полным восхищения и обожания. Не дотрагивается до неё. Ни пальцем, ни даже дыханием. Просто смотрит...

Смотрел ли на меня так Кох когда-либо?

Не помню.

А мы ведь с ним познакомились примерно в то же время, что и они.

Да, у нас складывалось всё совсем по-другому.

Но смотрел ли он на меня глазами полными любви и восхищения, как Айрат сейчас смотрит на Риту?

Я не помню...

И так пусто от этого становится.

Поднимаюсь с места, опираясь на её руку, и на ватных ногах, иду в туалет.

Нафиг я эти каблуки на себя напялила!?

— Слушай, мне бы воды, — говорю Рите, присаживаясь на креслице и скидывая с ног ненавистные туфли.

— Сейчас сгоняю, — отзывается она.

— Не уходи, а? — прошу её.

Мне так страшно оставаться одной. Так страшно, что знобить начинает и низ живота, впридачу, начинает неприятно потягивать.

— Ты чего Нин? — наклоняется она ко мне. — Ты такая бледная, — рассматривает меня внимательно, — ты расстроилась что ли? Да забей ты на всех, о себе думай. Кому нужно — поймут, а на остальных, — плевать. Дыши давай, ничего не случилось… — суетится она вокруг меня.

— Меня так сильно затошнило, — говорю ей и начинаю дышать. Тошнота немного отступает. — Кох наклонился ко мне когда, а я не пойму: то ли парфюм у него новый, то ли я на старый так реагирую...

— Это у тебя на уровне подсознания отторжение начинается, хотя умом ты продолжаешь всё ещё держаться за соломинку, — хохотнула она, — Айрата сейчас попрошу нам воды принести.

Кто-то начинает с силой дёргать дверь.

— Нахрен всех, сиди, — командует она и я с наслаждением откидываюсь на спинку. Начинаю успокаиваться. — Ничего он тебе не сделает, он сейчас ещё и...., — в дверь тихонько поскребли, — Айрат, — не заканчивает она предложение и открывает дверь.

Но из-за широкой спины Айрата смотрят на меня недовольные глаза дочери, за которой стоит... Алевтина...

Приплыли...

— Ма-ам, — дочь моя отодвигает дяденьку Айрата, — это что это там сейчас было? — возмущается.

А я сижу и смотрю сквозь неё на сваху свою, которая мне широко улыбается, помахивая рукой...

— Нинель, вот ты где от нас спряталась!? — восклицает она, просачиваясь сквозь мою дочь, — слушай, давно я так не веселилась, — машет ладошкой перед своим лицом. — Думала со скуки сдохну тут у вас, когда ехала, а сейчас хоть будет что вспомнить, — забирает у Айрата бутылку с водой, — молодой человек, оставьте нас ненадолго. Ничего мы с вашей любимой не сделаем, заберёте потом её в целости и сохранности. И сколько у тебя уже? — наклоняется она ко мне.

— А что заметно? — я опешила.

— Ну так я так-то не девочка уже давно, скажу тебе по секрету, хоть и не откажусь ещё в этой роли немного побыть...

— Ма-ам..., — слышится недовольный голос дочери. — Это правда?

— Да, мы разводимся с твоим папой. Это правда...