Онлайн книга «Измена. Я тебя прощаю»
|
Зачем он приехал? Что Ему надо от меня? Унизить меня хочет? А Валера зачем припёрся? Может зря я ему ключи от машины оставила… Чёрт! Как всё непонятно… Вокруг суета. Шушукания. Все ломанулись к окнам — бесплатный концерт сегодня показывают. В главной роли — муж мой, вход свободный. Девчонки начинают громко и с выражением комментировать происходящее: — «наша скромница себе любовника завела, — громко объявляет коллега и партнёрша по номеру». И все начинают дружно похихикивать. Я впиваюсь пальцами в грудь Венера, не контролирую себя. — Тшшш, — он отдирает мои руки и обнимает. Легко поглаживает спину. Успокаивает. — Что мне делать? — собираю пальцами его футболку в гармошку, — может выйти? — Не вздумай. Сиди тихо, без тебя разберутся. — По местам расселись быстро. Отлипли от окон, — командует Зубайда и все начинаю нехотя рассаживаться по своим местам. — Двери закрываем и вперёд. Время. — Не могу, дорога перекрыта. Вон смотри, машина поперёк дороги стоит. — отвечает ей водитель — Дверь открой, — как-то очень спокойно реагирует наш администратор. Никто ей не перечит. Ей вообще никто никогда не перечит. Шум открывающейся двери и все затихли. Дышать перестали, в ожидании сольного выхода нашего администратора. Когда наша Родина-Мать выходит на авансцену — все молчат. — Эй, петухи ощипанные, — этим голосом легко можно построить роту солдат, — чьё корыто модное стоит перед нашим автобусом? Даю вам пять минут на то, чтобы морды друг другу набить и корыто с нашего пути убрать, иначе беру кувалду и отхожу эту модную тачку так, что отец-производитель не узнает. Тишина… Один-два-три — считаю. Ничего не происходит. И… Мы тронулись? Мы едем…. Да, мы едем…. Точно. Мы точно едем… Чувствую, как покачивается автобус выполняя манёвры в узких переулочках центра города, как начинает набирать скорость выезжая на шоссе. И вместе с размеренным покачиванием автобуса, на меня волнами накатывает осознание того, что произошло… Смогу ли я зализать свои раны вдалеке от него? Трясёт мелкой дрожью. Слёзы ручьями по щекам. Отходняк начался. Разом все чувства нахлынули: боль, обида, разочарование и жалость. Так жалко себя становится. За что мне всё это? Я ведь просто его любила… Стискиваю зубы, чтобы не разрыдаться в голос и нечаянно цепляю зубами кожу на груди Венера… — Эй, — вскрикивает он, — не здесь же, а? — отодвигает мою голову от себя аккуратно. — Давай, Динарочка, успокаивайся. Всё хорошо. Я отпрянула от него, как от прокажённого: — Ты что, даже так умеешь? — Конечно! — ухмыляется. — А ты думала я дебил? Смотри что покажу…, - наклоняется ко мне и берётся пальцами за кончик своих идиотских усиков, тянет и они плавненько так — отклеиваются. — Ну как тебе? — Ух ты, — выдыхаю, — намного лучше тебе без них. А волосы? — Блин, Дин, — волосы крашу, да, потому что я, — наклоняется к моему уху, — рыжий! — Да ладно? — Да, представляешь! Мама у меня рыжая, папа — рыжий, ну и я тоже. — ржёт, — как же по другому-то, я же их сын. А рыжим, сама понимаешь, в нашем славном коллективе — не место. Вот и приходится краситься. Парик не прокатит. Ещё слетит нафиг. Или кто-нибудь из вас, толстожопых, — опять включает манерное растягивание, — стащит его с меня прямо на сцене. И останусь я без премии, как рыжий. |