Онлайн книга «Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир»
|
Рустам подходит ко мне сзади. Обнимает за талию, прижимает к себе. Шепчет на ухо: — Я все, киска, с тобой делить хочу. И радость, и боль, и богатство, и любовь, и грех... Все поровну, Алина. Слышишь? Я закрываю глаза. Чувствую его дыхание, его тепло, его руки. Чувствую, как сильно бьется его сердце. — Слышу, — шепчу. Его ладонь украдкой опускается ниже. Сжимает ягодицу. Собственнически, нагло, как он умеет… — Рустам! — шиплю я, оглядываясь — не видит ли кто. — Люди же кругом! — А мне плевать, — усмехается он. — Ты моя. Имею право. — Сорок дней надо подождать, — напоминаю я, но в голосе — смех. — Сорок дней, — стонет он. — Я не доживу, Алина. Ты меня угробишь. — Ничего, потерпишь, — улыбаюсь я. — Будешь хорошим мужем — может, скощу пару дней. Он разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза. В его взгляде — все. И любовь, и нежность, и та самая дикая страсть, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени. — Алина, — говорит он серьезно. — Я тебя никогда больше не отпущу. Ни на день. Ни на час. Ты моя. Навсегда. Я смотрю на него. На этого мужчину — грешного, опасного, любимого. На нашу дочку у него на руках. На нашего наследника… На друзей, которые смеются рядом. На солнце, которое заливает все вокруг. — Твоя, — отвечаю. — И ты мой. Да и куда мне теперь с двумя-то… — Будет больше… Я тебе обещаю… Он целует меня. Долго, глубоко, не обращая внимания на аплодисменты и свист Демона. Где-то в динамиках продолжают петь… «И радость, и разлуку, и печаль — всё поровну, всё пополам делить...» Я обнимаю его, чувствуя, как маленький комочек между нами тихо посапывает. Ростов- папа. Я смотрю в окно машины и вижу его по-новому. Раньше я здесь жила — просто жила, не замечая особого колорита. А сейчас... сейчас я вижу то, что всегда было внутри этого города, но пряталось за фасадами. Ростов особенный. Здесь смешалось всё… Южный темперамент и бандитская романтика, купеческие особняки и спальные районы, дорогие рестораны и ларьки у дороги. Здесь пахнет морем, хотя моря нет — просто воздух пропитан свободой. Здесь говорят громко, смеются заразительно, ссорятся страстно и мирятся так же бурно… — Смотри, — Рустам кивает в окно. — Нахичевань. Я смотрю на старые улицы, где армянские дома перемешались с купеческими особняками. Здесь когда-то кипела торговля, гуляли банды, решались вопросы. Это места нашей дикой молодости… Сейчас тише, но взгляд цепляет знакомые лица у дорогих машин, быстрые взгляды, короткие кивки… — Тут все по-прежнему, — говорит он. — Меняются только лица. Система та же… — А ты? — спрашиваю тихо. — Ты теперь часть системы или над ней? — Я теперь сама система, Алина. Мы проезжаем мимо Берега — набережной, где по вечерам гуляют толпы, где пахнет шашлыком, где девчонки в коротких юбках ловят взгляды парней на дорогих тачках. — Здесь все начиналось, — кивает Рустам. — Первая точка. Маленький ларек. Ты знаешь, что я сам стоял за прилавком, а вокруг крутились те, кто хотел меня сожрать. Я выжил. Они — нет. Я смотрю на него и вижу мальчишку из района, который пробивал себе дорогу локтями, зубами, кровью. Который не сломался, не прогнулся, не стал пешкой… Как же я с ума по нему сходила… — Знаешь, в чем фишка Ростова? — спрашивает он. — Здесь невозможно притворяться. Город чувствует фальшь. Если ты свой — свои примут. Если чужой — сожрут. Я здесь свой. Был и останусь. Моя душа тут… — А я? — смотрю на него. — А ты — моя. Значит, тоже своя. — Он берет мою руку, целует пальцы. — Теперь ты часть этого города. Часть меня. Ты вернулась домой, Алина… Мы останавливаемся у старого особняка в центре. Реконструированный, красивый, с лепниной и колоннами. Это наш дом в Ростове, когда мы сбегаем из Москвы, уставая от ее ритма. Рустам выходит из машины, открывает мою дверь. Я в очередной раз оглядываюсь… Солнце садится за крыши, окрашивая город в золото. Где-то лают собаки, где-то играет музыка, где-то сигналят машины. Обычный вечер в Ростове… — Знаешь, что я понял за эти годы? — говорит серьезно, когда мы уже укладываем детей спать, отправляем отдыхать маму и остаемся вдвоем. — Можно иметь все деньги мира, власть, связи… Но без тебя это все — пустота. Ты — моя главная победа, Алина. Я смотрю в его глаза. Темные, бездонные, любимые. — А ты — мой главный грех, — улыбаюсь. — И мое главное счастье… Он наклоняется, целует. Долго, нежно, обещая. Где-то вдалеке слышна музыка — с набережной доносится знакомый мотив. Кажется, опять та песня про все поровну. Значит, в нашем вечно молодом городе- весне снова кто-то любит… Потому что без любви нельзя. Любовь- единственный верный выбор. Другого правильного быть и не может. Конец. |