Книга После развода с предателем, страница 21 – Адалин Черно

— А что?

— Скучновато тут.

— В номере тоже.

— В другое место папа не разрешил.

— Потому что я убежала?

Пожимаю плечами. Откуда же мне знать, почему Тимур так решил? Я знаю его несколько часов и не успела составить о нем мнение.

— Ладно, давай в номер.

Юля спрыгивает с кресла и несется впереди меня к лифтам. Я едва за ней поспеваю. Охранник, приставленный к нам, и подавно. Поднимаемся на этаж все вместе в одной кабине лифта. Заходим в номер, в котором я была вчера.

В этот раз удается рассмотреть все в мельчайших подробностях: аккуратно сложенные вещи, на столике стоят закуски и сок. Почти абсолютный порядок, если не считать игрушек, разбросанных на кровати в хаотичном порядке. Сразу же понимаю, что основной источник хаоса для Тимура — Юля.

— Можно включить мультики? — тут же спрашивает она, как только забирается на диван.

— Так сразу телевизор? А уроки? Дела?

Она смотрит на меня удивленно и хмурится.

— Уроки и дела? Это что?

— У тебя никаких занятий нет? — спрашиваю подозрительно.

— Не-а, — мотает головой, а во взгляде озорной блеск.

Врет же. Не знаю, как это понимаю, наверное, чуйка срабатывает.

— А если найду тетрадки?

— Ищи.

Действительно провожу обыск в номере. Кажется, что во все щели и тумбочки уже заглянула, но никаких тетрадок и даже ручек нет.

— Ты припрятала все, что ли?

— Мы тут отдыхаем. Папа взял меня с собой, но я поехала только при условии, что мы не будем заниматься.

— Телевизор весь день не дело.

— Согласна, — вздыхает. — Но в бассейн нам сказали нельзя.

— Хорошо, — соглашаюсь с ней. — Включай мультики, пока я придумаю, чем заняться.

Юля щелкает пультом, я иду к игрушкам, чтобы хотя бы примерно понять, с чем придется иметь дело.

— А у тебя есть дети? — прилетает неожиданный вопрос.

— Нет.

— Почему?

— Иногда у взрослых нет детей.

— Ты не хочешь?

— Хочу.

— Тогда почему нет?

Вздыхаю. Как объяснить ребенку, которого воспитывает отец, почему у тебя, как у женщины, нет детей?

— Не всегда получается так, как хочется, — отвечаю честно.

— У тебя глаза, как у папы, — неожиданно заявляет она. — Грустные, когда говоришь на серьезные темы.

От резкой смены темы теряюсь.

— Он часто грустный?

Она пожимает плечами.

— Когда один — да. Но со мной старается быть другим, но я иногда подсматриваю. Он… очень хороший. И я тоже. Но мама от нас ушла. Папа сказал, она выбрала другую жизнь.

Я чувствую, как в животе что-то болезненно сжимается.

— Это он так сказал?

— Угу… я спрашивала, когда поняла, что у других детей есть мамы, а у меня — нет.

Я подхожу ближе и сажусь на край дивана. Юля продолжает есть фрукты, таская их зубочисткой с подноса. Такая маленькая, такая умная и — такая обделенная тем, что должна была иметь с рождения — материнской любовью.

— А давай все-таки пойдем в бассейн, м?

— А как же папа?

— А мы на часик. Не скажем ему, ладно?

Юля радостно поднимается с дивана и начинает собираться. Никакого купальника у меня с собой нет, так что я решаю просто надеть халат на белье и отправиться так. Главное, что Юля умеет плавать, о чем она сказала мне заранее и у нее есть купальник. Я же просто посижу у бассейна и понаблюдаю за ней.

Мы спускаемся в бассейн, и по дороге я чувствую себя школьницей, совершающей преступление века.

Юля сияет. Не как ребенок, которому позволили сделать шалость, а как ребенок, кого наконец услышали.