Книга После развода с предателем, страница 61 – Адалин Черно

— Здесь сумма и срок, — спокойно говорит он. — Время пошло.

И разворачивается к машине так же спокойно, как и пришел. Через секунду черный автомобиль растворяется в потоке.

А я остаюсь стоять на тротуаре, сжимая бумажку так сильно, что она едва не рвется. Медленно разворачиваю. Там всего три строки:

"350 000. Две недели.

Не тяни.

Чем раньше, тем лучше”

Ниже указан номер телефона. Пустые цифры, которые мне ни о чем не говорят.

В горле становится сухо. Я уверена, что это не пустая угроза.

Я иду домой почти на автомате, даже не глядя по сторонам. Руки дрожат, ноги ватные. Листок в кармане жжет изнутри, будто я положила туда что-то радиоактивное. Кажется, если выкину — все растворится и проблема исчезнет, но я знаю, что нет. Эти люди никуда не денутся, они придут, чтобы получить свое. А еще я знаю, что придут близкие друзья Глеба. Не сейчас, но потом тоже. Всем им он должен. А мы и правда еще не разведены.

В квартире довольно тихо. Я включаю свет и так и торможу на пороге, не в силах сделать и шаг. Мне кажется, что меня здесь ждут. Где-то внутри. Не тот самый человек, конечно, кто-то другой. Я машинально достаю телефон.

Первым номером, который всплывает в голове, оказывается не полиция и не Лена, а Тимур.

— Оля? — в трубке его голос — спокойный, даже немного сонный. — Что-то случилось?

— Я… можем встретиться? Сейчас? — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но он все равно срывается.

Через полчаса я уже стою в его прихожей. Он смотрит внимательно, будто считывает каждую эмоцию, хотя мне кажется, что я сама не знаю, что чувствую. Страх, смятение, разочарование. Эмоций так много, что сложно идентифицировать каждую из них.

— Ты бледная. Садись, — он указывает на диван. — Говори.

Я рассказываю о том, что случилось. Без лишних деталей и стараюсь без эмоций, но руки то и дело дрожат, а сердце разгоняется в груди. Я достаю бумагу из кармана, протягиваю ему.

Тимур берет ее двумя пальцами, как будто это что-то грязное. Читает, и его взгляд мгновенно меняется. Но не на страх, а на злость. Спокойную, контролируемую, но разрушающую при необходимости. Я уверена, что в таком состоянии он может сделать что угодно и как угодно.

— Ты не будешь платить, — спокойно говорит он.

— Но… они дали две недели. И я должна найти эти деньги, иначе…

— Оля, я знаю этих ребят. Не спрашивай, откуда. Ни о каких деньгах не может быть и речи. Ты не станешь с этим связываться. Это не твоя проблема.

— Тимур, они…

— Оля, — он наклоняется ближе, — эти люди работают не так. Если начнешь платить, конца не будет. Они будут требовать больше и больше. Еще и еще.

Я смотрю на него, и меня пронзает мысль: он говорит так, будто сам с ними имел дело. И знает слишком много для «успешного бизнесмена».

— Тимур… — начинаю, но он перебивает:

— Я разберусь.

— Как?

— Просто доверься. И никому, слышишь, никому об этом не говори.

Он царапает меня жестким взглядом, но утешает мягкими прикосновениями. Я хотела бы поспорить, но улавливаю в интонации, что лучше не стоит. Бессмысленно. Но во мне бушуют эмоции. Я одновременно испугана и зла на то, что Глеб оставил меня в таком положении, а Тимур не собирается ничего объяснять, решив все сделать в обход меня.

Ночь в квартире Тимура кажется слишком тихой. Тишина звенит в ушах, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь не к его словам, а к звукам за дверью. Каждый шорох за дверью, каждый рев мотора автомобиля словно приближает меня к тем, кто держит меня за горло.