Книга Никому не говори, страница 116 – Марина Зимняя

Я не знаю, как бы я сейчас жила без Богдана. Иногда мне безумно хочется заявить ему о своих чувствах, но я боюсь оказаться смешной и нелепой. Боюсь, что он не правильно меня поймет и откажется от своих планов. Он наивно верит, что мы расстанемся всего на один год, что я приеду к нему после одиннадцатого класса.

— Мы на озеро! — кричу бабушке облачаясь в пуховик.

— Шапку надень! — бабушка выглядывает из кухни, — я к Ларисе схожу на часок, если что, не теряй меня.

Киваю бабушке и выскальзываю за дверь. Легкий морозец щипает щеки. Шагаю по расчищенной от снега дорожке к калитке, выйдя за двор вспоминаю, что забыла телефон.

— Привет, — звучит одновременно, наши губы соприкасаются в легком касании. Том пляшет около нас, ему не терпится сорваться с места.

— Телефон забыла, вернусь.

— Пойдем, ты ведь предупредила бабушку, — Богдан подхватывает мою руку, не позволяя вернуться.

Декабрьский вечер опускается на озеро, подсвечивая лед холодным сиреневым закатом. Мы идем, как обычно, держась за руки. Том бежит впереди, нюхая снег.

— Интересно, Елисея исключат? — поворачиваюсь к Богдану.

Он пожимает плечами.

В моем классе снова переполох. На сей раз, в центре внимания не я и не Сорокина. Мамай натворил дел и теперь может вылететь из школы, а может даже получить срок.

Теперь я отлично понимаю, на что рассчитывали мои однокласснички, надеясь на то, что я вступлю в их ряды. Оказывается, Мамай перевелся в эту школу в восьмом классе. Его семья переехала из другого района, потому что в прошлой школе он сам был объектом травли. Моими руками он собирался отомстить своим обидчикам. Его очень впечатлила моя выходка с Волькой и заручившись поддержкой Мирослава, он попытался втянуть меня в эти дела. На самом деле их дружба кажется мне очень странной, хотя учитывая то, что Мамай очень хитро пресмыкался перед Миром, облапошить этого дурака ему не составило никакого труда. Он игрался с Касьяновым как с марионеткой. А вот пользоваться арбалетом его отца не научился, за что теперь обязательно поплатится.

Рев квадрацикла стартующего с места раздается как гром среди ясного неба. Мирослав гарцует в сугробах, отъезжая от лодочной станции. Том лает, скалясь на его ревущий транспорт.

— Какие люди! — кричит он, притормаживая около нас. — Чур, то моя добыча! — тычет пальцем в небольшую полынью, около камышей. — Сейчас за винтовкой сгоняю.

Богдан перебрасывается с ним короткими резкими фразами. Я всматриваюсь в даль, ища глазами его добычу. Утка что ли?

— Том! — с ужасом смотрю на то, как пес трусит по льду в сторону полыньи. — Том, стой! — не раздумывая бросаюсь следом за ним, надеясь догнать его до того, как он доберется до хрупкой кромки.

— Джерри, стой! — кричит Богдан. — Том! Фу!

Но пес лишь ускоряет свой шаг.

— Джерри, ложись на живот и ползи назад, — перепуганный голос Богдана, вибрирует в ушных перепонках.

— Том, пожалуйста, стой! — зову его тихо, опускаясь на четвереньки, ложусь на живот.

— Джерри, назад! Назад!! — кричат уже два голоса.

Хлоп!! Лед трескается резко словно тонкий стеклянный стакан, в который плеснули крутой кипяток. С резким всплеском пес уходит под воду.

— Том!! — хриплю я и по-пластунски ползу к нему.

— Джерри!! — слышу в последний раз, прежде чем острые иглы ледяной воды впиваются мне вовсе не в кожу, а сразу в кости.