Книга Никому не говори, страница 50 – Марина Зимняя

— Это потому что их Джерри пекла, — бабушка расплывается в довольной улыбке.

Ни с того ни с сего у меня начинает подрагивать правое веко. Никогда такого не было. Клянусь! В первый раз я нервничаю так сильно, что в буквальном смысле не узнаю себя. Я потею, бледню, краснею… И все из-за чего? Точней из-за кого⁉ Уму не постижимо. Даже когда я шла в школу под конвоем отца, я не чувствовала ничего подобного. Мне конечно было ужасно досадно, обидно, больно и противно. Я была настолько зла, что казалось, что я ненавижу весь мир, а он ненавидит меня. Но даже тогда мне удалось сохранить на лице непробиваемую, равнодушную маску и ни словом, ни взглядом, ни движением не выдать своего внутреннего состояния. Сейчас же я чувствую себя натуральной лохушкой, а самое отвратительное, что я вижу, как он читает мое состояние. Потому и лыбится постоянно, чувствуя мою уязвимость перед собой.

— Ладно ребята, чаевничайте, — с усмешкой говорит бабушка и уходит из кухни с таким лицом, словно она, только что узнала, какой-то секрет и ей резко стало весело.

— Пойдем завтра в кино после школы? — Колхозник наваливается на стол, слегка подавшись вперед.

— Надя, что случилось⁈ — из прихожей доносится взволнованный голос бабушки, и я покидаю кухню, радуясь, что у меня появилась возможность сбежать.

В этом году непривычно холодный сентябрь. Жаркое, душное, совершенно невыносимое своим зноем лето испарилось как облачко пара, образующегося от моего дыхания. Прячу озябшие руки в карманы ветровки, сминая в пальцах подкладу куртки.

— Эй, Вебер! Куда так притопила? — слышу в спину, но не реагирую на оклик, лишь только ускоряю шаг.

Позади слышится топот, нагоняющих меня ног. Останавливаюсь и резко разворачиваюсь на месте.

— Че надо? — делаю несколько шагав навстречу троице.

Ника, Аня и Олеся останавливаются в шаге от меня, скалятся оборачиваясь назад. Ждут указаний своей королевы. Виталина не торопится. Не идет, а плывет на своих высоченных каблуках, улыбается наигранно демонстрируя свое особое положение среди этих шавок.

— А ты куда так торопишься, дорогуша? — Ника и Аня слегка расступаются позволяя Виталине занять место между ними. — Что, думала отсидишься дома несколько дней и все забудут о твоей выходке? — Вита разговаривает нараспев, тянет слова будто они резиновые, рассматривает свой маникюр пока говорит. Это выглядит немного забавно. Только мне сейчас не до забав… — Девочки, вам не кажется, что Джерен мне кое-что задолжала? — таким же дурацким голосом произносит она, наконец оторвав взгляд от своих когтей.

— Что, например? — кривая усмешка дергает уголок моих губ.

— Для начала извинения, а дальше посмотрим на твое поведение.

Тяжело вздохнув, разворачиваюсь собираясь уйти, но кто-то резко дергает меня за куртку сзади. Рывок за волосы заставляет мою голову запрокинуться назад. Неожиданная боль ошпаривает голову кипятком. Пытаюсь вырваться, но тут же получаю удар по голени, лечу на землю. Удары сыплются со всех сторон, прячу лицо за предплечьями. Удар в живот выбивает из моих легких глухой вскрик. Не в состоянии сделать вдох, хватаю ртом воздух ощущая новые и новые удары.

— Тащите ее! — слышится где-то в стороне.

Меня тут же подхватывают под руки, волоком тащат через дорогу. — Пустите, суки! Вы за это ответите! — наконец ко мне возвращается голос и силы, пытаюсь вырваться, но чья-то грязная ладонь накрывает мой рот. Они гораздо крупнее меня и силы не равны. Аня и Ника волокут меня в заброшенный двор, третья шавка подталкивает меня в спину. Вита руки не марает, идет впереди, толкая покосившуюся, заржавевшую калитку заброшки.