Книга Никому не говори, страница 56 – Марина Зимняя

Беру тарелку, кладу на нее две котлеты. Бросив взгляд на начищающую духовой шкаф мать, кладу еще две.

— Я в комнате поем, — прохожу мимо нее.

— А гарнир? Там еще салат на столе! — летит мне вслед.

— Не хочу, — захлопываю за собой дверь.

Тарелка с грохотом приземляется на подоконник. Натягиваю толстовку, морщась от простреливающей ребра боли. Осторожно открываю окно…

— За что тебя так наказали? — шепчу, просовывая руку сквозь сетку, бросаю котлету лежащему рядом с будкой Тому.

Пес тянется лапой к котлете. Не достает. Начинает скулить, скребя цепью об бетон.

— Подожди. Я сейчас что-нибудь придумаю, — кручу головой по сторонам, пытаясь высмотреть какую-нибудь палку. На глаза попадает черенок прислонённый к стене сарая.

Просовываю черенок от граблей в сетку подталкивая котлету к псу. Длины хватает едва-едва. Пес помогает мне лапой, подгребая котлету к себе. Клацает зубами.

Вот бы погладить его. Если бы не цепь, он бы ко мне подошел. Закидываю ему следующую котлету. Том подскакивает и не прикасаясь ко второй котлете, начинает потявкивать, радостно виляя хвостом.

Котлета продолжает лежать у лап собаки нетронутой.

— Он больше не будет ваших кур драть. Не нужно его травить, — шепчет Колхозник мне на ухо, подкравшись сзади. Я вся цепенею застыв на корточках у межи. — Видишь, я принял меры.

Медленно поворачиваю голову.

— Привет! — Колхозник стоит позади склонившись надо мной. Снова лыбится.

Вот, что ты улыбаешься⁈

Подскакиваю на ноги. Он в этот момент зачем-то подается ко мне. Я ударяюсь головой об его челюсть. Отскакиваю назад, хватаясь рукой за лоб.

Колхозник смеется, потирая подбородок.

— Ты что здесь забыл? — цежу злобно сквозь зубы.

— К Наталье Ивановне заходил. Смотрю, а ты пса моего травишь. Решил предупредить тебя, что возмещу ущерб за задушенных кур. Курятник ваш починить надо, в выходные займусь.

— Я его не травила, а угощала, — стреляю глазами в глубокую тарелку, стоящую в траве у сетки.

Колхозник поднимает с земли тарелку. Делает вид, что принюхивается.

— Сама готовила? — подхватывает котлету, откусывая от нее половину. Его глаза округляются, выражение лица перестает быть веселым.

Перекидываю взгляд на Тома, он продолжает сидеть поскуливая, но ко второй котлете не прикасается.

— Влюбилась что ли? — с трудом проглотив котлету, произносит Колхозник прочищая горло. — Водички бы теперь. Не вынесешь?

— Дома попьешь! — забираю у него тарелку, шагаю к своему окну.

— Тебя подсадить?

Игнорируя его предложение, забираюсь в комнату обратно через окно.

Мама шмыгает носом и прячет взгляд. Она снова плакала ночью. Я слышала ее всхлипы и даже собиралась зайти к ней в комнату, но не зашла. Постояла у двери минут десять, мне показалось, что она успокоилась, и я вернулась к себе, досыпать свою бессонную ночь. Я вставала, чтобы выпить что-нибудь обезболивающее, но не нашла бабушкину аптечку. Мне казалось, что она всегда лежала на кухне, на второй полке в последнем верхнем шкафчике у окна. Но ни в нем, ни в каком-либо другом шкафчике, аптечки не оказалось. Я проверила все полки на кухне и в ванной, но то, что искала, так и не нашла. А будить бабушку не захотела, расспросы относительного моего самочувствия мне были совершенно не к чему.

— Сколько у тебя сегодня уроков?