Книга Ухожу к бывшей жене, страница 65 – Елена Валерьева

— Ты будешь ему звонить? — спросил он.

— Должна, наверное.

— Не должна.

Я посмотрела на него.

— Но если не я, тогда кто?

— Тот, кто ему ближе.

Я горько усмехнулась.

— Судя по всему, ближе него всем только собственная задница.

Максим ничего не ответил. И это тоже была форма согласия.

Я всё-таки набрала Артёма. Один раз. Второй. Третий.

Ничего.

Тогда написала. Коротко. Без лишнего.

«Нелли потеряла ребёнка. Её мать не может до тебя дозвониться. Перезвони им»

Положила телефон экраном вниз и почувствовала, что мне физически плохо. Не из-за него. Из-за Нелли. Из-за того, как всё это дико и страшно. Из-за того, что даже в чужой истории, где ты вроде бы должна быть обиженной стороной, всё равно болит за женщину сильнее, чем злорадствует за себя.

— Иди сюда, — тихо сказал Максим.

Я сначала даже не поняла. Потом подошла. Он притянул меня к себе, посадил боком на колени и просто обнял.

Сильно.

Крепко.

Молча.

И вот тут я наконец позволила себе уткнуться лицом ему в шею и тихо заплакать.

Не от своей драмы уже. От общей. Женской. Страшной. Потому как что бы там ни делили мужчины, какие бы выборы ни устраивали, боль в итоге очень часто падает на женское тело.

На сердце.

На кровь.

На матку.

На ребёнка, которого уже нет.

— Она ведь останется с этим на всю жизнь, — пробормотала я.

— Да, — ответил Максим.

— И он тоже.

— Да.

— А я почему-то не чувствую никакого торжества. Хотя, наверное, должна.

Он чуть отстранился и посмотрел на меня.

— Ты не должна быть хуже, чем ты есть, только потому, что тебя однажды обидели.

Вот это, наверное, и было про любовь. Не про «ты лучше всех». Не про «я тебя спасу».

А про то, что рядом с этим мужчиной мне не приходилось выбирать между сердцем и гордостью.

Глава 28

Глава 28

Артём приехал вечером. Не ко мне. К матери Нелли в больницу, разумеется. Но потом, уже глубокой ночью, стоял у меня в подъезде. Один. Пьяный не в хлам, нет. Но достаточно, чтобы в голосе появилась хриплая ненужная откровенность.

Я узнала об этом не сразу. Потому что спала. Точнее, не спала — дремала у Максима под боком, уставшая и вымотанная всем этим днём так, что тело уже не различало, где горе чужое, где своё, а где просто общая человеческая изношенность.

Домофон разорвал ночь в половине второго. Мы оба сели одновременно. Максим — мгновенно, как человек, у которого нервная система умеет включаться без суеты. Я — резко, с сердцем в горле.

— Кто это?.. — выдохнула я.

Он уже вставал.

— Я открою.

— Нет, подожди.

Я взяла трубку домофона.

— Да?

Несколько секунд в ответ была только тишина и тяжёлое мужское дыхание.

Потом хрипло:

— Это я.

О господи. Я даже прикрыла глаза.

— Что тебе надо, Артём?

— Поговорить.

— Полвторого ночи?

— Я был у неё.

Ну конечно. У неё. Какое прекрасное время для исповеди — сразу после больницы и пары стопок.

— И? — спросила я.

— Я не могу домой. Я не могу туда. И к тебе не могу не прийти.

Вот так. Даже в горе некоторые мужчины умудряются звучать как романтические уроды. Я уже открыла рот, чтобы отправить его туда, где ему самое место, но тут Максим тихо забрал у меня трубку.

— Слушай внимательно, — сказал он ровным, ледяным голосом. — Сейчас ты разворачиваешься и уезжаешь. Если через минуту ты всё ещё будешь стоять под этим подъездом, я выйду и мы поговорим уже по-другому. Ты меня понял?