Книга На чёрных крыльях феникс, страница 191 – Дэри Айронин

— Айгу, будущая судья растёт! – захлопал в ладоши Минхёк, довольный представлением.

И вдруг Сора поднесла молоток ко рту и начала в него «говорить» и «петь». Мы с Минхо знали, что это «пение», но все гости были в полном недоумении, что происходит. Забавлялся только Минхёк, хлопая в такт. Минам демонстративно прикрыл глаза рукой. Господи, откуда Сора вообще взяла эту идею???

— Как бы то ни было, а всё сбылось, – усмехнулась я. – Вон даже пришлось реформировать всю развлекательную сферу, лишь бы Сора в удовольствие пела.

— Вы очень многое сделали, Глава, – на распев похвалил старый саджанним, в театр которого я пристроила Сора. – Прелестная госпожа Сон Сора талантом в Вас пошла.

Ага, как же! Сора с детства очень любила внимание и не боялась ничего нового. Она вовсю экспериментировала с образами и стилями исполнения, продвинув в массы осовремененные традиционные танцы с песнями, что-то типа K-pop и даже метила сейчас в режиссёры, чтобы поставить пьесу по манхве, которую я когда-то нарисовала для Чон. И даже бабушку Минён она без зазрения совести эксплуатировала (а та и рада!). В общем, девочку унесло в индустрию развлечений, которая сейчас расцветала. Ки Монкут, когда была жива, протестовала всеми силами. Она желала, чтобы её внучка занималась «достойным делом», но мы с Минхо подумали, что пусть делает то, что нравится (тем более, она пока ребёнок) и просто обеспечили, каждый по-своему, безопасность. Если вспомнить, Сора напоминала мне меня из другого мира, когда ругалась с Ки Монкут. Ничего удивительного, что разочаровавшаяся во внучке бабушка обиделась на меня и Минхо и долгое время разговаривала только с Минамом. Уж он-то оправдал все её ожидания! Ещё с детства этот ребёнок был слишком взрослым! Даже грустно…

Отпустив старого саджаннима, я подозвала евнуха Чхве, который сообщил, что меня ожидает ещё одна аудиенция, и спросил, велю ли я принять посетителей.

— Ох, это место мне уже натирает, – улыбнулась я, соглашаясь.

Евнух, похоже, не понял моего намёка, а между тем вошедшие меня приятно удивили. Это был Суюн с бабушкой… в смысле с матушкой Минён и Хани.

— Давно не виделись! – я даже поднялась с трона, чтобы поприветствовать уважаемых гостей. – Что ж вы на аудиенцию-то? Могли бы и просто на обед или ужин прийти.

— Да разве тебя легко выловить? – ответил Суюн.

В руках у Хани лежал свёрток с мирно посапывающим младенцем. В моей голове уже роились мысли, чей это ребёнок, и я бегала взглядом от свёртка к Хани, обратно на свёрток и к Суюну. Неужели…?

— Благослови моего малыша, пожалуйста, – робко произнесла Хани.

Ладно. Неважно, раз они сами не сказали, вместе они или нет. А благословение новорождённых было моей обязанностью как Феникса.

— Конечно. С удовольствием.

Я поднялась обратно на трон, а Хани преподнесла мне младенца, проснувшегося только от того, что оказался в чужих руках. Курносый малыш с любопытством всматривался в мои глаза, которые с возрастом всё больше окрашивались синим цветом. Я устроилась в позу бодхисаттвы Кваным (или Гуаньинь) – милосердной покровительницы детей и женщин – уложив ребёнка на ноге и сосредоточилась, желая даровать ему защиту и всякие блага. Когда дело было сделано, я передала ребёнка обратно счастливой матери и улыбнулась. Фух, хотя и делала приятное дело, я так устала! Позволив себе откинуться на мягкую спинку трона, я попросила Суюна рассказать о его недавнем путешествии по всей Сэге. Пока маг рассказывал, я смогла восстановить дыхание.