Книга Академия Арканов, страница 16 – Элис Кова

Ничего подобного не происходило, но я помалкиваю.

Хочу ли я обручиться с принцем? Во имя четырех мастей и каждого аркана, нет. Но получить метку и вернуться в Халазар хочу еще меньше. Именно поэтому я не мешаю ему переплетать наши пальцы и просто стараюсь не обращать внимания на подкатывающую к горлу тошноту.

— Думаю, игры здесь ведешь только ты. А еще продолжаешь приходить на территорию академии без моего приглашения.

Рэвин пересекает комнату всего за несколько широких шагов. Кэйлис напрягает пальцы, словно не хочет дать мне вырваться. Старший принц останавливается перед нами и взглядом пригвождает меня к полу.

Вблизи я подмечаю и другие отличия братьев. Они почти одного роста, хоть и почти невозможно сказать, кто из них выше, не поставив сначала их спиной к спине, однако Рэвин куда мужественнее. Его губы немного полнее, чем у брата, и поджаты от гнева. Глаза темно-карие, а не черные, как у Кэйлиса. Волосы цвета неразбавленных чернил. У Кэйлиса же они темно-фиолетовые, как у соколов, чьи перья мы собираем для порошка, – безупречного оттенка ночи.

— Я знаю, что ты лжешь, – почти рычит Рэвин.

Кэйлис отвечает на его возмущение ухмылкой:

— Есть доказательства?

— Прекращай это баловство, пока я не привлек отца.

— Пока ты его не привлек, – передразнивает Кэйлис, а потом переходит на шепот: – Давай же. Пожалуйся ему. Попробуй доказать ложность моих заявлений о ее наследии с его помощью или без нее. Но, пока будешь вести свое расследование, она останется под моим контролем и под моей защитой, особенно после сегодняшнего.

Рэвин едва ли не скрежещет зубами, а на его скулах играют желваки. Он не отводит от меня взгляда, и на секунду мне даже кажется, что сейчас он обратится ко мне напрямую, хоть и не представляю, что он мог бы сказать. В конце концов перворожденный принц шумно выдыхает, всем своим видом показывая отвращение, и без единого слова покидает покои, захлопнув за собой дверь с такой силой, что я чувствую, будто содрогается древний фундамент Академии Арканов.

Только мы остаемся без зрителя, как Кэйлис охотно меня отпускает. По крайней мере, мы одинаково сильно не выносим друг друга.

— Нужно скорее официально оформить тебя как претендентку и сделать так, чтобы твое новое имя было на слуху у всей знати. – Кэйлис достает платок и вытирает им пальцы, как будто пытается стереть с кожи саму мою суть. – Пока не прибыли стража и блюстители, или пока Рэвину не пришла в голову мысль снова вмешаться в дела академии.

Я ловлю взгляд принца.

— Не могу сказать, что меня беспокоит только он один.

— И с чего бы мне вредить будущей невесте? – Кэйлис дарит мне улыбку, от которой становится еще тревожнее.

— Ты же говорил не всерьез, – невозмутимо говорю я. Это просто безумие.

— Что? Предпочтешь получить метку и отправиться на мельницы?

— Конечно, нет. – Чаще всего эта участь куда хуже смерти.

— Хочешь вернуться в Халазар? – Он выгибает бровь, и я поджимаю губы в ответ. – Сомневаюсь. – Кэйлис поворачивается ко мне лицом. – Только благодаря мне ты не возвращаешься в самую глубокую яму Халазара, в которой будешь гнить до конца своей, несомненно, жалкой и короткой жизни.

Под «самой глубокой ямой» он подразумевает темницы. Всеми забытое место, подконтрольное исключительно Главстоуну. Место, о существовании которого не знает большинство стражников. Меня сковывает страх, и я ничего не могу с ним поделать. Однажды мне довелось побывать на нижних уровнях Халазара – после того как я дерзнула огрызнуться на надзирателя Главстоуна. Темницы быстро преподали мне урок, не подлежащий сомнению: они лишены света, тепла и доброты. О них забыл весь мир, и оттуда не вырваться даже крику.