Книга Материнская плата, страница 88 – Софа Вернер

Ликвидаторы медленно распределяли пары, направляя их то вправо, то влево. Задавали пару вопросов, и, ничего не проверяя и не записывая, отпускали. Верили на слово, что ли? Мы, как назло, стояли в самом конце. Я даже успела посчитать – десять детей, но семь родных матерей, одна приёмная, одна старшая сестра и одна тётя. Когда очередь дошла до нас, сидячие места в машине принялись натирать чем-то едким. Я громко чихнула ликвидаторше под ноги и поспешно извинилась.

— У вас есть аллергия? – настороженно уточнила она.

— Нет, просто запах резкий, – я тут же испугалась, что за это могут выставить, и соврала.

— Поняла. Значит, только на цитрусовые. Ничего страшного, они давно нигде не растут.

И наверняка улыбнулась под шлемом, а я вздрогнула. Солгать всё-таки не получится.

Она задавала один за одним дежурные вопросы, будто с подвохом, как на таможне, и знала буквально всё, что я хотела бы скрыть. «У вас была машина-няня? Какой модели? Где она? Наши забрали, не знаете? Узнаем. Как звали кошку? Ой, девочка, не плачь. Мы постараемся её найти. Мира Ивановна, вы кем работали? Ого, НИИ финансов. Учёная? Руководили сектором. Интересно».

Наконец прозвучало долгожданное:

— Можете идти.

Я словно очнулась, когда допрашивающая щёлкнула пальцами и выпустила меня из-под своего влияния. Я перехватила покрепче рюкзак и потащила Кристину за руку в указанном направлении. В моей молодости мы ценили впечатления и путешествия, но и этот полигон ощущался как посадочная полоса в стране третьего мира – настолько громко тут выл ветер, сновали разные люди в поисках своего автобуса, хотя до здания рукой подать.

Суета кое-как отвлекла Крису, толпа испугала ее, и теперь она жалась ко мне покрепче, а я тайком наслаждалась её потребностью во мне и обнимала в ответ. Удержаться за поручень было непросто, но ликвидаторы достаточно легко организовали людей, и автобус двинулся ко входу в здание. Я попыталась выглянуть в окно, посмотреть на едва освещённую ночь, но смогла различить лишь пару грузовых машин и один взлетающий вертолёт.

Теперь я сама задумалась о Нелли. Ликвидаторы наверняка намеревались уничтожить её, если борьба с объединённым интеллектом продолжается. Я резко ощутила холод ночи, пробивающийся из приоткрытого окна старого бензинового автобуса. Попыталась обернуться, но, конечно, никого и близко похожего на неё не нашла в тех, кто ютился у поручней и сидений. Обещания Карины, основанные на идее укрытия и общности, крутились в мыслях. Я не сразу осознала, что, выбрав человеческий путь, могла сама отрезать Нелли от себя и Кристины. Мне думалось, что, согласившись на условия ликвидаторов, мы спасёмся от автохтонов и это сбережёт всех троих. Теперь я не могла найти Карину, потеряла Нелли – я теряла ощущение безопасности.

Всех пассажиров высадили у парадного бесцветного входа, схожего по дизайну с городским экспоцентром. До боли знакомые синие логотипы, закрытые прочным матовым полиэтиленом, все равно играли вечно голубыми лучами на лицах бредущих людей. Металлодетектор срабатывал на биометрию лица. Некоторых придерживали – обыскивали, изымали ножи, неработающие устройства, еду и воду. Детей лишали «агрессивных» игрушек в виде пистолетов или роботов. Их люди откопали после выхода из стерильного мегаполиса. Мы тоже отдали консервы и нож – я протянула запрещёнку сама. Распределители были одеты по-простому одинаково: голубые комбинезоны, белые водолазки и маски, скрывающие смутно знакомые черты. Кристина, как непослушная собака, рвалась к любой блондинке, а потом и вовсе к любой молодой женщине, пытаясь отыскать под прозрачными лабораторными очками знакомые глаза. Я тоже попыталась присмотреться, но не смогла понять, кто меня окружал. Эти люди – мои соседи? Жители городов или других федераций? Я знала их в прошлой жизни? Цифровой и физический миры раньше казались тесными, словно я могла бы назвать каждого микро-блогера по имени. Окружающие же люди, находившиеся со мной в одном помещении, оказались пугающе незнакомыми – сердитые, грустные и грязные. Я не помнила подобных лиц и не узнавала в них ни ровесников, ни сокурсников, ни коллег. Наверняка я сама выглядела так же плохо.