Книга Славгород, страница 161 – Софа Вернер

— Смерть ничего не даст, – подтверждает Гриша. – И насилие тоже, вот мы и пришли с мир…

В тот самый момент Ильяна метко бьет кулаком в выправленный незаконной пластической хирургией нос, сминая хрящ чужой переносицы до перелома с громким хрустом. Корсак теряет сознание, и струйка крови пачкает его белую рубашку.

— Хорошая мы все-таки команда. – Илля поворачивается и подмигивает подруге, ошалевшей от внезапности ее выпада.

— Ты поразительно сумасшедшая мятежница.

— А ты удивительно смелая вертухайка.

Гриша улыбается тоже и даже любуется взбалмошностью своей героини на фоне багровых туч и низко сидящего, прилегшего на остаток степи, солнца, а после досадно вздыхает.

— Теперь мне тащить его? – почти хнычет. Кости-то ей никто на здоровые не заменил. – На себе?..

— Я не могу, – Ильяна козыряет разбитыми костяшками и шипит от боли, – у меня лапки.

— А у меня нога прострелена, – возражает Гриша, хоть раньше бы и не капризничала. – Вместе тогда понесем?

Ильяна радостно улыбается.

— Вместе!

* * *

Лавр не может взять с собой все нажитое. Он психует, пытаясь укрыть любимцев полиэтиленовыми мешочками и потом упихнуть их в какую-нибудь коробку. В тот же момент Вэл говорит ему, что коробки взять не получится – по сумке на нос, остальное вояки выкинут из перевозных душегубок, и не спросят даже. Неясно, ради чего они оба порознь столько лет гнались за обеспеченностью и вседозволенностью, ведь ничего стоящего найти в своих в пожитках не получается – под руку попадается либо неважное, либо ненужное.

Все, что под рукой – физическое, материальное, но для души совершенно безликое, может, за исключением одного семейного фото с дочерью и этих бесконечных несуразных цветов, коих только в горшках сорок восемь штук.

— Зачем ты вообще пришел?

— Ильяна не простит, если я тебя оставлю.

— А тебя-то Ильяна простит?

Он в очередной раз отбрасывает от себя телефон, сдаваясь в попытках дозвониться до Илли. Лавр злится на нее: если бы не ее детская непосредственность, если бы не ее дурные замашки. «Если бы ты, – теперь он переключается на Вэла, – если бы ты не разбаловал ее деньгами, если бы… если бы!» Он захлебывается наконец в злобе и разбивает какую-то любимую коллекционную фигурку лодки, ценную для Вэла, в прошлом рыбака, потому что он может взять с собой свои драгоценности – а Лавр нет. И Вэл не винит – это его паранойя, она сбылась, и это выбивает почву из-под ног. Лавр погибнет, если оставить его здесь.

— Лавр, нам точно нужно уезжать. – Вэл трогает его плечо, чтобы вернуть внимание обратно к сборам, но тот отталкивает. Рука мелькает замахом над тщательно скрытыми шрамами, он съеживается. – Людей из города эвакуируют, это хорошая возможность. Не всех, только приезжих, но я договорился. Вместо недвижимости тут предлагают квартиру в ближайшем городе. Я договорился – отстрою там дела заново. Ты тоже сможешь себя найти… Я договорюсь. Хочу тебе помочь. Ты многое сделал для Ильяны. Она тебя любит и ценит. – «Опять это его „договорился“», – замечает Лавр, вместо успокаивающей мантры.

— Ну сколько раз тебе говорить? Ты не человек. И я тоже. И тем более Ильяна! – Лавр берет с подоконника маленький горшок с каланхоэ, прижимает к животу бережно. Вэл пытается его выдернуть. – Валер, ты заигрался уже в чужую жизнь.