Книга Славгород, страница 42 – Софа Вернер

— Как ты? – уточняет Гриша.

Зеленые глаза суживаются.

— Я – хуже.

— Не сомневаюсь…

Гриша оборачивается спиной и снимает майку, чтобы поменять на сухую данную с мужского плеча чужую рубашку. Ильяна, пользуясь возможностью избавиться от мокрой одежды, делает это привычно быстро и смело. В комнате спокойно и тихо. Гриша благодарна Ильяне за ночь спокойного, безмятежного сна. Эта милая кошка во сне мурлычет и дышит так, что убаюкает самого долгого мученика бессонницы. Балий издавна делали своими компаньонами лишь для этого – с ними мир кругом не важен, и только близость имеет значение.

— Он правда держал тебя сутки в подвале на цепи?

Ильяна смотрит на Гришину шею пристально – на коже уже проступили багровые синяки. Веснушки рядом блекнут на фоне ярких отметин. Гриша сердито реагирует на сочувствие и отворачивается, стараясь не дергаться слишком резко. Надергалась уже за последние дни.

Как бывает после тяжелых травм, оцепенение тела приходит лишь погодя, когда расслабленные мышцы уже не получится напрячь снова – даже чтобы встать с кровати.

— Не знаю, может, больше. Я не считала.

— Тебя не было примерно сутки, – задумчиво и немного невпопад отвечает Илля. – Я тебя искала.

— Зачем?

Ответ такой простой – но обе замолкают в смущении. Переживала? Волновалась? Беспокоилась? Нет правильного слова, чтобы описать Ильянины чувства – она просто нуждалась в том, чтобы удостовериться в целости Гриши. Когда она решила сберечь ее последние дни и спасти от суровой участи гибели – как героически! – Илля не думала, что будет так сложно. Раньше спасения давались проще – кому-то нужно было дать немного денег, кому-то дать работу, кому-то просто дать поддержку. Кто-то просил лишь день, кто-то требовал год – все, хоть и разные, все равно между собой чем-то были схожи. Наверное, их объединяло желание получить помощь – вот чем отличается Гриша: она помощь отвергает. Чем же лучше сама Ильяна? Она отбивалась от помощи так отчаянно, что ушибла голову о чугун, да так, что в ушах до сих пор трещит.

Гриша, сама того не ведая, сомнения эти чувствует. Делает к ней шаг поближе, протягивает руку ладонью вверх в знак примирения. В этом жесте нет благодарности, но немного проглядывают понимание и сочувствие. Нелегко быть эмпатичной, нежной и отзывчивой Ильяной, и оттого, видимо, она сама сейчас на грани.

— Тебя Карпов в ресторане ждет, – вдруг выпаливает Ильяна почти ревниво. Вспоминает наконец свое обещание. – Почему не торопишься?

Гриша изумленно одергивает руку и сразу же задумчиво хмурится. Она, честно, совсем уже забыла о своих договоренностях. Когда Петя спрашивал, все, о чем она думала: почему Ильяна пришла накануне и почему с ней осталась, хотя могла бы и без нее праздновать праздники – там целый РЁВ друзей. Почему так приятно было ощущать кого-то рядом, пускай и лежа по-дружески, в одежде, под одним шерстяным одеялом? Какой уж тут ресторан, если они в квартире одни – и могут опять заснуть обе, рядышком, по-дружески, в одежде… И никакой тревоги, оцепенения и скорби.

Петя бы усложнил этот вечер. Между ними с Гришей неразрешенная беда – он ждет, что она станет прощаться. А Гриша этого не хочет. Но она и дружбу ни с кем водить не хотела, пока Ильяна не появилась.

— Для него это праздник заслуженный. Пусть празднует. – Гриша почти безразлично пожимает плечами. А после, вскользь, торопливо уточняет: – Мы не пара с ним. Это давно в прошлом.