Книга Славгород, страница 58 – Софа Вернер

Мало кто привык к этой настойчивой герасимовской провокации, но и мало кого он провоцирует. Еще один хлесткий удар. Герасим даже не защищается. Пытаться бесполезно, Вэла это только раззадорит. Он привык проявлять жестокость резко и намеренно, никогда не забирая обратно своих слов. Благодаря ему он построил бизнес, обзавелся друзьями, которых у изгоя по рождению никогда и не было толком, сотворил приличный капитал. А уж когда Герасим стал мешать – ревновать, требовать, говорить о серьезных вещах, запрещать жить фальшивой человеческой жизнью, – его избили и выкинули в снег, откусив добротный кусок как от испортившегося мяса, и понадеялись, что в снегу он и сдохнет. Он не сдох.

— Ведешь себя как собака, выглядишь как собака, а по сути, ты никто. – Кроваво улыбаясь, Герасим вытирает одинокую слезу со щеки. Может, от мороза? Может, от удара? Да кто знает, от чего способны плакать такие мужчины… – Думал, успеем поболтать о тебе, да и о дочери твоей. По кривой дорожке красавица шагает. Ну ничего, с ней-то я разберусь. А вот ты – отдыхай.

Герасим знает, что перед своей главной атакой Вэл выдержит минутку. Прикинет силы и набросится только тогда, когда Герасим развернется и пойдет обратно домой. Слишком уж хорошо Волков знает все эти приемчики, слишком уж хорошо он эту дрянь выучил. Вэл теперь тоже улыбается, думая, что наконец сведет счеты, и его семья будет в безопасности.

Закинув голову назад, нечеловеческим голосом Герасим завыл. Не вой скорее – а призыв, и на него тут же сбегаются собаки. Двое выходят из-за дома, наспех тушат сигареты, поправляют шапки и быстрым шагом идут поближе к подъезду. Со стороны посмотреть – пара гопников, может, и опасных на вид, но не для Вэла. Зильберман же схватывает на лету – думает, что теперь его очередь смеяться.

— Решил натравить на меня своих щенков? – не сдерживает он иронии и вытирает ладонью рот, который уже сочится хищной слюной. – Сима, у тебя как не было мозгов, так и нет…

— Эти? – Герасим чуть ли не театрально разводит руками и становится вдруг непоколебимо серьезным, без тени веселья и боли в глазах. – Нет, эти только дезориентируют. А вот они…

Вэл инстинктивно порывается обернуться, но поздно: первый искрометный удар приходится в то самое сплетение между шеей и плечом, со стороны артерии, – откуда по-звериному Вэл когда-то вырвал кусок мяса у Герасима. Сзади – трое пацанов, а в их мозолистых сильных руках куски арматуры и трубы.

Одеты в темное, стараются скрывать свои лица. Кулаки перемотаны ветошью, сберегая костяшки от ран. Вэл не успевает распознать, услышать и изучить каждого, лишь выпрямляется, упирая в Герасима взгляд. Вэл привык нападать, но теперь придется обороняться – дрогнув в коленях, он принимает смелую позу уверенного в себе бойца. Хорошо быть угрозой для кого-то слабого, зависимого, доверчивого, но Сима ему больше не улыбается.

— Стая… – удовлетворенно приказывает Герасим, а в груди у каждого издалека трепетно отзывается реакция на предстоящую команду. – Фас.

Спасибо, Гагарин, за возможность восстановить справедливость.

Сложно теперь посчитать, сколько дней Гриша провела в плену сначала Стаи, а затем – Ильяниного геройства. Наверняка времени прошло достаточно, чтобы с работы уволили одним днем с оглушительным выговором. Страшно ли увольнение перед смертью?