Книга Славгород, страница 62 – Софа Вернер

— Туда и иду! – Безрадостно, но все же с улыбкой, Гриша завернет за угол к начальнику, своему суровому капитану, с которым даже может не успеть попрощаться – он то тут, то там, то в отъезде (хотя куда в плотном кольце съездишь-то?), то на ковре у более высокого начальства. Гриша там его не достанет, да и не пыталась никогда.

Карпов будет обиженно глядеть ей вслед. Где пропадала? Почему не приходила? А потом решит ее отпустить. Карпов всегда был мудрым мужчиной и, пусть любил ее когда-то, сейчас наконец осознал: она собака, а он палка, и наоборот, он рыбка в пруду, а она камешек. Погрызть было приятно, но рано или поздно нашлось бы занятие поинтереснее. Гриша рада, что уйдет никем не любимой – чем меньше горя, тем лучше. Совести не хватает обернуться и посмотреть напоследок в его бездонные глаза. И ладно! Не сегодня же ей умирать, успеется.

— Григория. – Капитан подскакивает в строгом приветствии, когда после тройного стука Грише разрешается войти. Рядом с ним стоит мужчина – и Гриша быстро его узнает. Его лицо было напечатано на предвыборных плакатах с лозунгами «Сделаем город лучше», развешанных по всему городу.

— Василий Николаевич. – Она чуть неловко прикладывает руку к пустой голове, и выходит так комично, что мэр города ей только улыбается и кивает. Увидеть его так близко ей все же удивительно. Невольно припоминается Ильяна и ее ненависть к Рудыму: где бы она ни шла, на всех плакатах зарисовывает его лицо маркером. Удивительно, как оно до сих пор не стерлось из Гришиной головы такими усилиями.

— Мы рады, что вы нашлись, лейтенант Рыкова.

— Я разве пропадала? – Гриша искренне удивляется, а потом одергивает себя, опомнившись. – Приношу свои извинения. Меня сопровождают некоторые передряги, связанные с последним делом. Я тут пришла с отчетом.

Она привычно махнула папкой с рапортом, которую сжимает в руке. Капитан довольно хмыкает, видя ее исполнительность, а Василий Рудым, кажется, в упор не замечает, что она остается в кабинете и держит ухо востро, как полагается существу ее вида.

Рудым – приезжий, который притворяется коренным. Его биография – филькина грамота, состряпанная местной газетой, а на каждом углу когда-то раздавали буклеты с тяжелой историей его жизни. Мол, и на меловом карьере он работал, и хлебные крошки со стола сметал только в рот. За выборами Гриша не следила, хортам право голоса редко дают, особенно служивым. Силу под контролем держать нужно, вот она и стоит смирно.

— Мы договорились? – Мэр протягивает кивающему капитану свою волосатую старую руку, покрытую пигментными пятнами. Маленький, сморщенный старик – на фоне богатырского могущества капитана он кажется не главой города, а максимум его мизинцем. Если капитан сожмет руки на его плечах и нажмет с силой, то сложит мэра вдвое. Даже какое-то наслаждение Гриша ловит от этой мысли, словно Илля ее этим злорадством заразила.

— Василий Николаевич, милиция города Славгорода всегда…

— Полиция, – брезгливо пробрюзжал мэр, почти прыснув на капитана слюной.

— ..полиция города Славгорода всегда в повышенной боевой готовности. Вон у меня какие бойцы! – Капитан гордо машет рукой в сторону Гриши, но подразумевает всех тех, кого еще не списывают, как ее. – Вы не переживайте, главное. Для здоровья вредно.