Книга Славгород, страница 73 – Софа Вернер

Может, Петиным призванием и не была защита граждан и Родины, однако природа все же наградила его сильными руками. Наверное, чтобы обидчиков в озере топить – и держать под водой до тех пор, пока не перестанут сопротивляться.

Он рывком бьет дверью о стену и смело выходит из своего укрытия, давая неожиданным гостям понять, что уже осведомлен об их присутствии. От резкого шага полотенце с него сваливается, и перед Гришей открывается уже довольно привычный вид.

Она давит хохот и оправляет свою задравшуюся от наклонов к полу куртку.

— Ну и бардак ты тут развел. – Она указывает рукой на разбросанные на полу вещи: форма, ботинки, полуоткрытый паштет, разбитые теперь наручные часы. Там же лежит и кобура, но Петя пока не знает, что уже пустая.

Карпов и не думает прикрываться. Он не стесняется Гриши, которой его красота, стать и мужская природа уже давно не нужны. Расстроенно вздохнув – еще бы, мог кого-то за проникновение в частную собственность арестовать! – Петя поджимает губы и закатывает глаза.

— Опять ты…

— А кого ты ожидал увидеть? – Гриша хмурится, а потом расплывается в улыбке, вспомнив соседку, расстегнувшую до уровня груди домашний халат на молнии. Они столкнулись в коридоре, но та, завидев Петину бывшую, быстро ретировалась. – Ты че, на чужих жен перешел?

У Карпова есть непреложное правило – занятое не трогать. Оттого так мечтательно на него смотрит и замужняя Оксана, и замужняя соседка – он таких никогда не возьмет.

— Что ты тут забыла? – Оставляя после себя мокрый след, Петя проходит мимо Гриши, и та сразу разворачивается к нему лицом. Спину не хочет показывать, за поясом – холодной ношей ко вспотевшей пояснице прижимается дуло табеля.

— Пришла… проведать тебя.

— Меня? – Петя грустно ей улыбается и скрывается за дверцей старого платяного шкафа. Это единственное наследство, данное ему из родного дома. Старые петли скрипят, и пока Петя одевается, Гриша все же проявляет деликатность и отворачивается, чтобы не смущать.

Теперь она аккуратна, ведь ее сухой серый мир начал переполняться непривычными эмоциями. Проживать некоторые она еще не научилась, но сейчас, глядя на Петю, пусть и голого, Гриша не чувствует ни восхищения, ни возбуждения, но все ее мысли захлестнуло ощущение непоколебимого родства и искренней сестринской любви к этому идиоту, который вот так запросто бросил ей под ноги такое нужное оружие.

Она ведь собиралась его умолять. Для него такая вольность может быть чревата разбирательствами, но Гриша хотела ему рассказать про все – про РЁВ и про опасность в лице Герасима, и про Ильяну – ведь ее крайне важно спасти от лап Стаи, – и даже про ту ночь в подвале, из-за которой она не пришла на их запланированную встречу. Вероятно, для Пети это многое значило.

— Хотела извиниться.

Петя зримо вздрагивает, и совсем не от холода. У него адаптированная кровь и всегда холодные руки – сквозняка от хлипкого окна он не чувствует. Гриша пристыженно опускает глаза в пол; этого он тоже не чувствует.

— За что? – как бы невзначай говорит Карпов, а внутри весь разрывается от желания услышать одно единственное: «Да за все».

— За… да за все. – Гриша пожимает плечами, и Петя хлопает дверцей, улыбаясь ей всеми своими когда-то острыми зубами. От резкого звука у Рыковой словно слетает резьба. – И за то, что голову тебе морочила, и за то, что бросила тогда в неподходящий момент. И за дурацкий ужин этот прости – хоть я и не по своей вине пропустила, но не должна была соглашаться. Тебе нужно для себя жить, понял? Ушли те времена, когда за спиной гаркала мать и ныла сестра. И не нужна тебе я – я худшее воспоминание твоей юности, я просто отражала тебе сестру, по которой ты скучал, и ты просто слишком хороший парень, чтобы на тебя не запасть. Но я даже не запала!