Книга Гёрлхуд, страница 12 – Софа Вернер

Я сбежала по лестнице вниз, на цоколь, а письмо сложила и спрятала в карман жилета – зайду в хозяйственную часть завтра, больше на этажи не сунусь. Нужно всегда держать в уме, что училище может быть опасным из-за существ его населяющих, а я в последнее время расслабилась.

У гардероба за железной решёткой толпились ребята из второй смены; катастрофы торопились прийти, а переломы и кошмары – выйти в осеннюю свободу. Но октябрь иногда вносил свои коррективы, сегодня и травинку не пожуёшь без куртки и воздухом не подышишь – околеешь. Поэтому девчонки и парни влезали в свои пальто, наматывали друг другу шарфы до самых глаз и вырывались из академской скуки волнами во двор. Я радовалась холоду, потому что редко осенью мне удавалось выгуливать кожаный тренч.

Гардеробщицы привычно неприятного вида едва успевали раздавать по номеркам оставленные вещи. Они тоже были нечистью, но самого низкого ранга – устрашающие лишь внешне. В детстве родители пугали нас, тыча на дворников и официантов – «будешь плохо учиться, никого не напугаешь и останешься прислугой». Но кого пугать, если все уже пуганные? За последние годы кошмар настолько проник в головы каждого, что люди жили в перманентном страхе.

Я сунула гардеробщице номерок и суховато улыбнулась.

— Сегодня уходишь пораньше? – Удивилась она, и этим узнаванием удивила меня.

— Да, хочу отдохнуть перед праздником...

— Уже через неделю, да?

Наши пальцы соприкоснулись, и я как-то с непривычки одёрнула руку. Женщина средних лет почти не обратила внимания на мою брезгливость, потому что толпы шумных студентов наверняка вытесняли любые переживания.

Я накинула на плечи тренч и запоздало закричала приглашение на весь холл:

— Да, тридцать первого числа! Приходите, пожалуйста! Будут закуски и лимонад, а для учителей и других взрослых – глинтвейн!

Однокурсники оттеснили меня от решёток, но, клянусь Ужасами, я успела заметить, как она погладила свой форменный жилет и чуть воспрянула. Растерянно запнувшись, я чуть не упала через закрытый турникет. Их поставили только этим летом, и я еще не привыкла показывать студенческий в окошко охранника, чтобы он пропускал на выход или вход. Я похлопала по карманам, но поняла, что оставила сумку в кабинете студенческого совета. Под тканью шуршало лишь письмо. Я оглянулась в панике пару раз, попытавшись прикинуть, смогу ли я незамеченной проникнуть на свой этаж и затем сбежать.

Турникет мигнул зелёным и храповик поддался колену, а я чуть не вывалилась вперёд. Охранник крикнул на прощание:

— В следующий раз голову дома не забудь!

Я хмыкнула и проскочила на выход. Не очень-то вежливое вышло замечание, учитывая, что существовали некоторые кошмары, которые действительно жили со своей головой отдельно. В целом разнообразие нашей сущности никому не играло на руку. Катастрофы и переломы множились естественно – как будто заражали друг друга. А вот кошмарами либо становились, либо рождались по случайности. Я вроде всегда была чистокровной паучихой из-за мамы, но пришлось постараться, чтобы по-настоящему стать собой. Хотя иногда казалось, что я ещё в процессе становления.

Я подышала туманом и отпустила разговор с директрисой окончательно. Чего бы она мне не желала – явно ничего хорошего, но это и к лучшему – я не должна терять концентрации в свой последний год. Хотелось верить, что решение о выпуске принимала не сама Времлада, а какой-нибудь тайный совет. Я глуповато улыбнулась декоративной ели, растущей около общежития – вот только поверить в заговоры мне не хватало.