Книга Гёрлхуд, страница 48 – Софа Вернер

Глубоко внутри я знала ответ на этот вопрос. Когда-то я не могла полюбить себя ни на грамм, а затем в самомнении попросту утонула – и продолжала барахтаться в нём до сих пор.

Но вдруг музыка выключилась, затем ненадолго заиграла и сильно заглючила опять – металлический скрежет разнёсся по всему залу и ударил по ушам каждого, кто мог слышать. И особенно досталось тем, кто мог слышать на разных уровнях реальности. Мы с Рябой обе зажали ладонями уши, чтобы уберечься от звуковой волны, но она проникала сквозь кости – визг разошёлся по позвонкам и только лишь усиливался от головы к ногам.

Заминка резко прекратился, и в микрофон заплевал голос парнишки, по тону – первокурсника:

— Пр-риносим извинения за технические неполадки, – пауза, затем тихо заиграла до смешного фанфарная музыка. – Сейчас начнётся шоу.

Я, как задира, хихикала над каждым сказанным словом. Неполадки! Шоу! Когда мы начинали, планировался разве что утренник – парочка флэшмобов от девочек и постановка местечкового юмористического экспромта.

Включился световой пульт – сначала всё погасло, а затем софиты зажгли лишь круг для сцены. Все разошлись из танцев, и облепили границу между светом и тьмой и приготовились ждать. Я осталась в стороне – и никакие Рябины уговоры не сработали, чтобы я сделала хоть шаг навстречу.

Я нервно прикусила ноготь с отросшим маникюром и подцепила зубами жемчужинку, которая его украшала. Поначалу всё шло по тому сценарию, который я сама помогала составлять: ведущие – двойняшки-ящерицы, делавшие перебивки фокусами, юмористическую сценку заменил танец – и получалось у ребят всё слаженно, троекратно лучше, чем на репетициях. Свет, музыка – всё собиралось воедино без заминки, но при этом и без Аиды. Я глянула на Мору, чья голова торчала немного выше, чем толпа – неужели она меня намеренно раздразнила?

Но затем выступление сменилось: словно подпитываемое криком и восторгом, оно разрасталось в чернь. В обычный день страх на сцене меня бы не напугал, но сейчас всё казалось таким реальным, что грань притворства и настоящей выкачки эмоций для меня стёрлась. Зрители, как заворожённые, глядели на рваный танцевальный флэшмоб, похожий на марш шарнирных подгнивших кукол. Я огляделась вокруг и наконец нашла Аиду, стоявшую по правую сторону от сцены во тьме – и жадно впившуюся взглядом в каждое и смешное, и ужасное движение танцовщиц.

Она неаккуратно загримировалась: рот испачкан кровью, глаза размазаны как будто золой. Наряд, как будто намеренно испорченный, изорванными лоскутами висел на её худом теле. В конце сегодняшнего праздника кто-то должен сыграть девушку, выбравшуюся из могилы – на меня должна были налететь нечистью и растерзать, а в зале ожидалось услышать возгласы в честь нашей победы. Я поняла – эту роль на себя взяла Аида. Но неужели очевидная хищница способна предстать перед всеми жертвой? Нахмурившись, я перестала следить за действом и сосредоточилась только на ней. Мне показалось, что Аида заметила моё внимание – но не обернулась, не переглянулась со мной. Через толпу до неё было далековато идти, но я попыталась продраться. Чем ближе я была к ней, тем чётче виднелось, что надетое на неё – не костюм вовсе, а реальный вид. Но ухватить её я не успела – Аида взлетела на сцену, закричала, запищала, разбегалась по кругу – и толпа поддерживала её по злому, как будто каждый в зале был готов самостоятельно вырваться и разорвать «жертву» во имя Кошмара.