Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 129 – Джек Холбрук Вэнс

Суперинтендант с сомнением взирал на меднокожих бесов:

— Все возможно, конечно.

— Как только я вернусь в Гарвий, за ними пошлют – вам, разумеется, хорошо заплатят за их содержание.

— Очень любезно с вашей стороны. Надеюсь, они не сбегут. Только они растут как на дрожжах – того и гляди, клетку разломают.

— Укрепите клетку. Не бейте их, но постарайтесь научить их выполнять пару простейших команд.

— Попробуем.

«Иридиксен» летел вниз – над предгорьями Дебрей, над великолепными лесами кантона Верн. На какое-то время ветер полностью затих. Чтобы развлечься, Этцвейн наблюдал в бинокль за лесными птицами – воздушными анемонами, порхающими, как поплавки в море листвы, светло-зелеными мелькунами, черноголовыми сиреневыми драконохвостами. К вечеру внезапно поднялся ветер – «Иридиксен» снова понесся над рельсом, спускавшимся к Пельмонту, где была развязка.

В Пельмонте вода из реки Фахалюстры, отведенная в узкие искусственные каналы, приводила в движение оборудование шести огромных лесопилок. Бревна, сплавленные по Фахалюстре из лесных предгорий, обдирали, оторцовывали и разрезали на доски дорогими пилами из спеченных железных кружев. На открытых складских площадках сушились штабели досок. Выдержанное дерево обстругивали, пропитывали маслами, красителями, ароматическими мазями и нагружали на баржи или резали, изготовляя фигурные полуфабрикаты. Этцвейн дважды бывал в Пельмонте с «Розово-черно-лазурно-глубоко-зеленой бандой». Ему нравилось вездесущее в этих местах благоухание свежераспиленных досок, смолы, олифы и копоти.

Главный управляющий кантона откровенно обрадовался прибытию Этцвейна. Лесорубы Северного Верна хорошо знали рогушкоев. Много лет они выставляли сторожевые посты по берегам Фахалюстры, отражая десятки вылазок с помощью арбалетов и пик, – в лесу по сравнению с метательными ятаганами рогушкоев это оружие давало определенные преимущества.

В последнее время рогушкои нападали по ночам, большими бандами. Вернским патрулям приходилось отступать от берегов реки, что приводило к простоям лесопилок и беспокойствам в кантоне. Нигде еще в Шанте Этцвейн не наблюдал такого рвения. Женщин отправили на южный берег, ополчение проводило ежедневные учения.

— Передайте Аноме: пусть срочно пришлет оружие! – волновался главный управляющий. – Пики и арбалеты на открытой местности бесполезны, нужны взрывные стрелы, ослепляющие прожекторы, генераторы лучей смерти, новые, ужасные средства уничтожения – чем страшнее, тем лучше! Аноме всесилен и гениален – пусть придумает и даст нам оружие.

Этцвейн не нашелся, что сказать. В той мере, в какой титул – Аноме – еще имел какой-то смысл, Аноме был он, Гастель Этцвейн – человек вовсе не всесильный и не гениальный. Что сказать отважным людям? Их нельзя обманывать, они заслуживают правды. Этцвейн ответил:

— Оружия нет. В Гарвии лучшие технисты Шанта работают не покладая рук. Оружие нужно спроектировать, испытать, изготовить. Аноме делает все, что может, но он не всесилен.

Главный управляющий, долговязый выходец из семьи лесорубов с некрасивым обветренным лицом, возмутился:

— Почему так поздно? О рогушкоях он знал давным-давно – и за все это время не приготовился к обороне?

— Аноме надеялся на мирное решение проблемы, – сказал Этцвейн. – Вел переговоры, пытался сдержать распространение банд. Но рогушкои, конечно, не понимают просьб и предупреждений.