Книга Десять погребальных нот, страница 2 – Ирина Голунцова

— Хань И!!! – наконец сквозь яростный свист ветра прорезался чей-то голос.

Обернувшись, Хань И увидела приближающееся красное пятно на фоне буйствующей белизны, в котором она узнала Го Бао^[5], лучшего друга старшего брата Ханя, с которым они часто отправлялись в экспедиции. Увидеть хоть какого-то живого человека оказалось огромным счастьем, однако Хань И не успела расслабиться.

— Где портер^[6]?! – прокричал сквозь свист ветра Го Бао.

Они наняли несколько профессиональных портеров для своей экспедиции с договорённостью, что трое из них взойдут с ними на вершину Чогори. Один из них сопровождал Хань Цзишэ, как самого молодого члена команды, другие замыкали и вели процессию. Хоть племянник и капризничал, настаивая, чтобы портер сопровождал её, единственную девушку, Хань И за уши оттаскала этого двадцатитрёхлетнего дурака.

— Шёл впереди, но в какой-то момент я потеряла его из виду. Рации в такую метель не работают.

Го Бао, судя по бормотанию, раздражённо выругался.

— А где Хань Цзишэ, он пошёл вперёд?

— Что?! – не расслышав вопроса из-за свиста бури, воскликнула Хань И.

— Хань Цзишэ! – по слогам проговорил Го Бао. – Где он?!

В этот момент погода на пике Чогори показалась Хань И осенней прелюдией по сравнению с удушающим холодом, пробравшим её изнутри. Сердце застучало ещё сильнее, изнывая от необходимости работать на пределе возможностей. Хань И невидящим взглядом смотрела сквозь стекла горной маски на Го Бао, поражённая новостью, что Хань Цзишэ куда-то исчез.

Голову пронзил страшный крик матери: «Ты его погубишь! Хочешь его убить, неблагодарная!»

Поддавшись эмоциям, Хань И схватила Го Бао за плечи и тряхнула так, что невольно подивилась откуда-то появившимся силам.

— Что значит «где он»?! – срываясь на свирепый рёв, воскликнула Хань И. – Он же шёл перед тобой! Где мой племянник?!

— Хань И, успокойся! В такую погоду он не мог уйти далеко от маршрута, он умный парень!

От испуга и потрясения Хань И потеряла опору и едва не отпустила связку верёвок. Слова, звучавшие наглым оправданием, оскорбили её до глубины души. Они находились на высоте третьего лагеря ребра Абруцци. Восхождение длилось уже больше двенадцати часов, и, хотя они достигли вершины, им предстояло ещё спуститься вниз. В этом и заключалась главная сложность любого восхождения – в том, чтобы спуститься вниз живым.

И теперь Го Бао смеет говорить, что младший член экспедиции потерялся где-то на пути между ними?! Буквально в нескольких разделяющих их чжанах^[7]?! При всём своём легкомысленном отношении к жизни и любви к праздности, Хань Цзишэ был ещё не до такой степени избалован, чтобы не осознавать ценность собственного существования!

— Стой, Хань И! Что ты делаешь?!

Она не ответила, принявшись в лихорадочной спешке перестёгивать страховочные крепления, чтобы оказаться выше Го Бао по склону. Чуть ли не силой оттолкнув его и переступив через его страховочный трос, она пристегнулась к связке верёвок, покрытых мелким снегом, и закрутила карабин. Из-за огромных перчаток движения были неуклюжими, сбивчивыми, отчего Хань И с трудом сдержалась, чтобы не откинуть их прочь. Повторяя про себя, словно мантру, что паника ничем не поможет, она смело шагнула ввысь по опасному склону.

Ветер нещадно бил в лицо и грудь. Величественная Чогори разбушевалась не на шутку, её гнев вздымался до звёзд роем острых снежинок. Невольно у Хань И возникла ассоциация с богиней из традиционного китайского фольклора – с богиней Си Ван Му, не желающей принимать её в свои священные чертоги. Учитывая близость гор Куньлунь, с которыми граничил пик Чогори, Хань И была готова поверить во что угодно, лишь бы отыскать Хань Цзишэ.