Книга Десять погребальных нот, страница 97 – Ирина Голунцова

— Ну, тут либо охотники, либо кто-то из порядочных господ. Надоели уже эти рынки перед площадью, их бы куда-то на окраину отвезти, но нет, ван этого судилища решил пойти против всех правил… застряли мы здесь, управы на него нет.

— Тс-с, ты это, следи за тем, что вылетает из твоего рта, – шикнул на него собеседник, с опаской добавив: – Хотя понимаю негодование этого достопочтенного. С тех пор как появился новый глава группы охотников Локуан – тьфу! – всё полетело в Бездну. Не удивлюсь, если и с ваном пятого судилища он успел договориться.

— Столько лет уже тут сижу, а как только появились эти охотники с их группировками, все корни переплелись^[97], – устало вздохнул старик.

Хань Цзишэ вновь переключил внимание на горевший рынок работорговцев и испытал приступ отвращения. Диюй, созданный для того, чтобы карать грешников за грехи, ничем не отличался от обычного мира, где все пытаются протиснуться между винтиками системы, чтобы получить выгоду для себя.

И какого демона этот мир вообще существует? Разве мир, в котором прямо у ворот судебного ведомства одни люди продавали других, имел право на существование? Возможно, сами судилища и функционировали с пугающей точностью своего изначального назначения, но чиновники внутри городских стен использовали этот мир исключительно ради наживы.

А самое паршивое, что где-то в этом ужасе потерялась Хань И. И мало того, что Хань Цзишэ не сумел защитить её, так теперь снова остался один, едва успев отыскать Го Бао. Этот глупый медведь вообще способен использовать мозг по назначению? Если на землях судилища души ещё способны избежать смерти, то такого нельзя утверждать о городских стенах.

Схватив себя за волосы и с силой потянув их, Хань Цзишэ заскрипел зубами. Как же ему хотелось плюнуть на Го Бао и уйти, но чёртова совесть всё ещё держалась на тонкой ниточке обязательств перед отцом и Хань И. Если покойный Хань Сюань уже вряд ли сможет хоть как-то отреагировать на его эгоизм, то что скажет Хань И?

«Хотя, зная её, она бы первая предложила бросить Го Бао», – возразил своим мыслям Хань Цзишэ. Всё же бросаться за крупным здоровым мужчиной в адское пекло – плохая идея, это ведь не женщина, которой стоило помочь хотя бы из этических соображений.

Хань Цзишэ побежал вперёд. Он решил пойти на компромисс с совестью: доберётся до последней безопасной улицы и там подождёт Го Бао. Ему претило соваться в огонь ради незнакомого воина, а если Го Бао потребуется помощь… Что ж, тот знал, на что идёт.

В отличие от людей, которые старались уйти как можно дальше от пылающей площади, Хань Цзишэ чувствовал себя бесстрашным идиотом. Уже на подходе он ощутил обжигающее дуновение ветра, приносившее запах, от которого на языке оставался отвратительный горький привкус.

Вид горящих крыш вызывал тревогу. Буйство огня пугало и завораживало, а голубые искры, которые ранее видел Хань Цзишэ, складывались в удивительные узоры, напоминающие фейерверки. Неужели так выглядели те волшебные заклинания, которые он видел разве что только в фильмах? И таким образом служащие пытались усмирить пламя?.. Но почему они так поздно спохватились?

«Ладно, теперь настала моя очередь вытаскивать с адских вечеринок Го Бао, а не наоборот», – подумал про себя Хань Цзишэ и смело двинулся вперёд.