Книга Всадники Перна, страница 375 – Энн Маккефри

Джексом оттолкнулся от стены, невольно расправив плечи. Почтительное обращение Бранда прибавило ему уверенности в себе. Подумав, он вспомнил и другие признаки изменившегося к нему отношения. Он просто не обратил на них внимания, поскольку все его мысли были заняты огненным камнем. Внезапно он понял, что Дилана не донимала за завтраком упреками, что он слишком мало ест, а Дорс и вовсе куда-то подевался. Да и Лайтол не расспрашивал его о здоровье Рут’а, явно озабоченный другими делами.

В тот вечер, когда Джексом вернулся из кузнечной мастерской, Лайтолу и Файндеру не терпелось узнать про звезды Вансора, и пересказ услышанного затянулся дотемна. Необычную молчаливость воспитанников и прочих домочадцев он списал на то, что их увлекло его повествование, хотя у Лайтола, Файндера и Бранда обычно всегда находилось что сказать.

На следующее утро он едва успел выпить кружку кла и съесть пирожок с мясом: на засеянные весной поля на юго-западе ожидалось Падение Нитей, и путь туда был неблизкий.

«Мне еще несколько месяцев назад стоило высказать все, что я о них думаю», – промелькнуло в голове у Джексома, когда он вошел в свои покои. Когда он ухаживал за Рут’ом, его не полагалось беспокоить, и он только теперь начал это ценить. Джексом смазывал маслом шкуру дракона и чистил его ранним утром или поздним вечером. Раз в четыре дня им приходилось летать на охоту, поскольку белому дракону еда требовалась чаще, чем остальным, более крупным. Рут’а обычно сопровождали файры из холда, пируя вместе с ним. Большинство людей кормили своих питомцев ежедневно с рук, но огненных ящериц невозможно было отвадить от только что пойманной свежей добычи, и в конце концов их инстинктам решили не препятствовать. Файры отличались непредсказуемостью. Хотя никто не сомневался в их привязанности с момента вылупления, с ними порой случались внезапные приступы страха, и они исчезали, порой надолго. Вернувшись, они вели себя так, будто никуда не пропадали, хотя иногда передавали довольно-таки странные мысленные образы.

Джексом знал, что сегодня Рут’ готов поохотиться: он чувствовал исходившее от его друга нетерпение. Рассмеявшись, юноша облачился в тяжелую летную куртку и, натянув сапоги, вежливо поинтересовался, какую еду предпочитает сегодня его дракон.

«Цеппи, сочного равнинного цеппи, а не тех жилистых горных». – Рут’ фыркнул, подчеркивая отвращение.

— Ты прямо-таки источаешь чувство голода, – заметил Джексом, подходя к дракону.

Рут’ слегка ткнулся носом в грудь юноши, и тот даже сквозь куртку ощутил его прохладное дыхание. Глаза дракона поблескивали красным, свидетельствуя о разыгравшемся аппетите. Направившись к огромной металлической двери, выходившей во двор конюшни, он распахнул ее, толкнув передними лапами.

Возбужденные голодными мыслями Рут’а, огненные ящерицы в предвкушении закружились вокруг. Сев на дракона, Джексом велел ему взлететь. Старый коричневый сторожевой дракон с огневой вершины пожелал им доброй охоты, а его всадник помахал рукой.

Кроме получаемой от холдов десятины, все шесть Вейров Перна содержали собственные стада и мясных птиц, которыми питались их драконы, но никто из лордов не возражал, если какой-нибудь всадник кормил своего дракона на его земле. Поскольку Джексом, будучи лордом, формально имел право на все имущество в пределах Руата, охота Рут’а воспринималась как дань вежливости. Лайтолу не требовалось напоминать Джексому, чтобы тот сдерживал аппетиты своего зверя, не слишком обременяя холдеров.