Книга Грехи и молитвы, страница 74 – Ира Малинник

Томас ничего не ответил. Вместо этого, он повернулся к Карлу, не зная, как сказать ему о том, что предстоит сделать.

Перед ним стоял живой человек из плоти и крови, истинно верующий, никогда не желавший людям дурного. Даже попытки Карла убить Томаса не вызывали в юноше злых чувств: он знал, что настоящий Карл Марино, не раздумывая, заслонил бы его собой от опасности.

И теперь, в горле Томаса стоял предательский комок. Как вообще просить о таком? Как может священник вслух произнести слова, которые повлекут за собой гибель невинного?

«Скорее!»

— Карл, мы должны… Ты должен…

Томас не успел договорить — Карл Марино всадил себе в живот длинный нож, неизвестно откуда появившийся в его руке. А спустя секунду, мужчина медленно осел на землю, но его глаза были неотрывно прикованы к Томасу.

— Один… мальчик сказал мне… про жертву невинного, — с трудом проговорил он. Грудь мужчины тяжело вздымалась и опускалась. — Я не знаю… насколько я невинен… Но торопитесь…. Santo Padre.

Карл прикрыл глаза, и лишь его сиплое дыхание выдавало то, что мужчина все еще жив. Томас в ужасе зажал рот рукой, оцепенев от ужаса, но кто-то вдруг потряс его за плечо.

За его спиной стоял ватиканский клирик — тот самый, с которым говорил Карл. «Он взял нож у него», подумал Томас.

— Не медлите, сеньор, — с болью в голосе проговорил Ренато. — Он предупредил меня — и я доверяю вам. Но Господом Богом прошу — скорее!

Томас с усилием отвел взгляд от Карла и огляделся. Всюду вокруг него были одержимые люди: стонущие, плачущие, кричащие. Экзорцисты боролись с ними, как могли, но Томас видел, как одержимые набрасываются на священников, рвут на них одежду и царапают кожу. И все это время, маленький мальчик в центре площади стоял совершенно неподвижно, прикрыв глаза и не прерывая свою дьявольскую песню.

«Я готов».

— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri. Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион, всякое собрание и секта диавольская, именем и добродетелью Господа нашего, — голос Томаса прогремел по площади неожиданно оглушительно, точно выстрел.

Все вокруг замерли: священники в благоговении, одержимые в ужасе. Уго прекратил петь и посмотрел на Томаса с ненавистью.

— Маленький мальчик, играющий в экзорциста, — нарочито шепеляво и тоненько проговорил ребенок, — я вижу, твой отец зря обменял свою жизнь на твою.

— Ego tibi mando cum mea potestate. Силой своей, повелеваю тебе, — теперь голос Томаса прозвучал непривычно низко и гортанно. — Princeps audi tuum. Услышь князя своего.

«Это не истинная молитва», по толпе священников пронесся шепот. Карл Марино, лежащий у ног Томаса, с усилием открыл глаза и посмотрел на молодого экзорциста. Ему показалось, или черты Томаса заострились? И что за странные слова он произносит?

— Вы… — Карл вдруг понял. Он хотел потянуться к Томасу, дернуть его за руку, взглянуть в глаза — но острая боль пронзила тело. Карл неосознанно вогнал лезвие еще глубже в свое тело.

— Imperat tibi Deus altissimus, cui in magna tua superbia te similem haberi adhuc praesumis; qui omnes homines vult salvos fieri et ad agnitionem veritaris venire. Повелевает тебе Бог всевышний, Коему доныне уравняться желаешь в великой своей гордыне; Который всех людей хочет спасти и привести к познанию истины, — Томас вновь говорил обычным голосом, и лицо Уго посерело. Мальчик сделал шаг вперед к священнику и закричал в бессильной злобе, точно между ними была невидимая стена.