Книга Беги или гори, страница 176 – Софья Ролдугина

— Я сразу поняла, что он маг, – призналась она и плотнее закуталась в накидку, словно пытаясь бессознательно отгородиться от опасности. – У него такое лицо было… вроде и жуткое, а хочется смотреть и смотреть. И руки очень изящные, не как у наших в деревне. С ним было какое-то существо с белым мехом, гладкое, тоже красивое, оно ныряло в океан и приносило ему рыбу. Я хотела окликнуть мага, но потом испугалась. Убежала за скалу, села на камень, волосы расчесала и стала петь. Возвращалась каждое утро… Наблюдать за мной он стал почти сразу, но подошёл лишь на шестой день.

Дальше эти странные отношения развивались так нежно и романтично, что тронули бы даже мою дорогую кузину в худшие времена. Диккери пела и приносила из деревни угощение, а маг, назвавшийся Пайном, сидел у её ног, зачарованный, и бросал жаркие и робкие взгляды. Затем парочка стала выбираться в горы… Одно из таких путешествий затянулось, и дома почтенный хакк устроил легкомысленной дочери порку, «чтобы в разум пришла». Пайн отреагировал на это как маг – мстить не стал, но зато предложил Диккери улучшить её тело. Та согласилась.

— Я знаю, что такое хорошо не кончается, – смутилась девчонка, когда Лао растерянно покачал головой, выражая удивление. – Но он маг, а я обычная. Меня же сразу рядом с ним убьют, если что. И ещё… я думала, что если Пайн такой… такой… – Диккери мучительно покраснела. – В общем, значит, и его магия… особенная. И я хочу, чтобы во мне была его магия, всегда.

Если бы кто-то сейчас воплотил из ничто индикатор скепсиса, то прибор бы зашкалило, наверное. С Ригуми Шаа вообще картину можно было писать: «Любование бескрайней глупостью у края моря», холст, масло.

Не все разделяли это мнение, впрочем. Маронг с Лиорой обменялись нежными взглядами, но им простительно – влюблённые, конфетная стадия, или как это в Лагоне называется.

На одном опыте Пайн, разумеется, не остановился – постоянно совершенствовал свою модель, последнее изменение было сделано буквально месяц назад. Но уже после первой операции Диккери обнаружила у себя на руке браслет-обещание.

— Отец понял, конечно, – плавно повела она плечом. – Но ничего не сказал. Боялся, что я вообще уйду. Он меня любит. Ходили все вместе советоваться к старухе… Она сказала оставить меня в покое.

— Старуха? – мне стало любопытно.

Образ был расплывчатым, и женщина вовсе не казалась старой.

— Прабабка, – нехотя откликнулась Диккери и склонила голову так, что волосы скрыли выражение глаз. – Живёт у моря, умирать вообще не собирается. У нас её уважают. Я… в общем, она меня петь учила.

— Значит, конфликт с семьёй вы уладили, с Пайном общий язык нашли, – подытожил Ригуми Шаа. – Когда отец принял твоё решение?

Диккери сдвинула брови, напряжённо подсчитывая в уме.

— Полгода назад.

— И тем не менее ты оказалась в море, преследуемая айрами.

— Это не Пайн, – быстро сказала она, выпрямляя спину. – Это другие. Появились двадцать дней назад. Пришли с моря, притворялись морскими охотниками, но старуха сказала, что они с гор. С тех гор, – повторила Диккери и поёжилась. – Я и сама почувствовала. Они пахли… странно. Ходили по деревне, расспрашивали всех подряд, искали одного человека.

— Пайна? – предположил Ригуми Шаа.

В мыслях у него снова промелькнули чёрные балахоны.