Книга Беги или гори, страница 214 – Софья Ролдугина

«Юмира – Шестой», – успела сообразить я, а потом осознала вдруг, что не чувствую ни рук, ни ног.

И не вижу. И не слышу. Мир исчез; осталась только жуткая белая пустота, где нечем было дышать. Рядом со мной выгнулся в судороге Тейт, и его разум тоже охватила паника. Наверное, именно это и напугало меня больше всего. А потом ужас потёк со всех сторон, как кипяток, который наливают в слишком узкий стакан. Лишь Лао оставался почти безмятежным – озеро, огромная неподвижная масса ледяной воды с легчайшей рябью на поверхности. И именно он прошептал кому-то:

— Проснись, сокровище моё.

У меня за плечом нечто открыло глаза, пронзая взглядом белую пустоту. И в ней – очень медленно и слабо – начал отпечатываться реальный мир. Сизым туманом, тенью, намёком на движение.

— Хорошо держишься, Трикси-кан, – шепнул Итасэ Ран и проскользнул мимо, обдавая меня и Тейта шлейфом из чёрной дымки.

Он сделал четыре шага, а на пятом обхватил со спины мастера Ригуми и произнёс отчётливо:

— Успокойся, Шаа-кан. Я бы понял, если бы так отчаянно за женщиной тянулся Тейт, но ты?

Интонации у Итасэ были даже не насмешливыми, а откровенно издевательскими. Наверное, на месте мастера я бы не выдержала и в челюсть ему двинула, но Ригуми ограничился резким выдохом через нос и изящно сложил белый ужас вокруг в тонкую полосу, как веер, а затем убрал его в рукав.

Тот самый, запятнанный.

— Ты забываешься, Ран-кан, – скучным голосом произнёс мастер.

Итасэ посмотрел на него, сощурившись, без капли раскаяния и ответил:

— Не я, – а затем повернул голову и в упор уставился на так называемого лидера свободных, сейчас распластанного по скале и тяжело дышащего. Выдержал секунд десять, после небрежно отвернулся и поправил чужой балахон, обёрнутый вокруг бёдер.

Всё это – с достоинством императора вселенной.

Им с Лиорой самомнение, что ли, из одного источника отсыпали? Ох, Лиора!

Я вывернулась из объятий Тейта и на заплетающихся ногах подбежала к фиолетовому куполу, под которым лежала Лиора. Белее простыни – про неё, определённо… Сознание было точно заключено в кокон. Со стороны могло показаться, что она в глубоком обмороке, но в ментальном плане звучала песня – едва слышная, дисгармоничная.

Мне в голову закралась дикая мысль: а что, если телепатический фон искажает не та, рыжая, а Лиора? Но зачем тогда купол? И почему Кагечи Ро так встревожен?

Я снова пригляделась к Лиоре. Внешних повреждений вроде бы нет, кроме разорванной штанины. Моё трико, залитое кровью от горла до штанин, и то выглядит страшнее.

— Что с ней? – тихо спросила я Кагечи Ро.

Он был целиком сосредоточен на своих горшочках и прозрачных кубиках с густой сероватой массой – собирал и расставлял, помогая себе щупальцами, да ещё и костерил негромко каких-то сильномогучих шленделей, мозги у которых выжрали риизы. Однако и для меня пару ласковых нашёл:

— Свали отсюда, я занят. Тут кое у кого половины лёгкого нет и дыра под рёбрами размером с детскую голову, и с этим надо что-то делать, а я даже не подмастерье. Мне нужно хотя бы двадцать катов без лишних помех, а этот подопытный материал идиота снова… – Кагечи Ро прикусил язык, стрельнул взглядом в сторону Ригуми и, выпустив ещё пару щупалец, принялся за работу вдвое усерднее. Часть из конечностей потянулась к Лиоре, а другие, почти прозрачные – к мастеру, но, не дотянувшись до него, словно в тумане растворились.