Книга Север и юг, страница 125 – Софья Ролдугина

Его в одно мгновение размололо в пыль и затянуло в пропасть.

Пришлось несколько часов лететь на запад, чтобы обогнуть расщелину; к цели в тот день продвинуться почти не удалось.

Другой случай произошёл в двух днях пути от Кашима. Стремясь наверстать упущенное время, Фогарта гнала сундук почти сутки подряд и остановилась на отдых, когда солнце уже стало клониться к закату. Проснулась она глубокой ночью от омерзительного чувства, словно кто-то ощупывает её глазами. Осторожно приоткрыла крышку, выглянула наружу… Под сундуком, внизу, на расстоянии всего в два человеческих роста, пылали изжелта-зелёные огни, расположенные попарно. Не сразу удалось понять, что это – множество глаз миниатюрных пустынных хищников, обликом и повадками напоминающих одновременно и мелких псов, и ящеров… Вот только в той стае ни одного живого зверя не было.

Животные-мертвоходцы встречались нечасто, но уж когда им попадался на пути караван без киморта или хотя бы без толкового мастера – люди были обречены, поскольку твари сбивались в стаи по пять десятков особей самое меньшее и преследовали своих жертв без устали днём и ночью.

Фог, конечно, испепелила свору, но не могла перестать думать о том, что было бы, если б сундук опустился немного ниже.

В пути беспрестанно приходилось быть начеку; вечерами же, сразу после трапезы и перед тем, как отправиться в дорогу, она старалась выделять немного времени на чтение. В основном листала учёные книги, иногда обращалась к трудам прославленных мастеров, особенно тем, которые занимались лекарским делом или усовершенствованием предметов обихода. К дневникам Миштар отчего-то рука не тянулась, и размышлять об учителе тоже по-прежнему было неловко. И даже если б он вдруг свалился с неба, а память его нисколько не пострадала, Фогарта бы, пожалуй, притворилась кем-нибудь другим – а то и вовсе бы спряталась.

«Вот разберусь с работорговцами, тогда, пожалуй, не стыдно будет взглянуть ему в глаза», – убеждала она себя.

Верилось в это с трудом.

На подходах к Кашиму оазисы стали попадаться чаще. Обычно Фог старалась избегать их, но затем поняла, что поступает глупо.

— Невозможно вечно прятаться от людей, – процедила она сквозь зубы, наблюдая с высоты за тем, как движутся к источнику, окружённому выносливыми пустынными деревьями, всадники, одинокие путники и целые караваны. – Да и в Кашиме их несравнимо больше… Нечего бояться.

Сперва ей приходилось уговаривать себя, что если-де накинуть сверху балахон, вроде того, что носили местные пастухи, а на сундук наложить сверху образ тхарга, то на неё никто и глядеть не станет, примут за бедняка или бродягу, добирающегося из одного города в другой. Но затем Фог рассердилась на собственные мысли: ей – и прятаться? От кого, от каких-то кочевников-южан, которых в Шимре и близко бы не подпустили ни к розовым башням цеха кимортов, ни тем более ко двору пресветлого ишмы, куда ей не раз приходилось бегать по поручениям учителя?

Раззадорившись, она выкрасила хисту в бирюзовый цвет, нижнее платье – в нежно-лиловый, а ту рубаху, что прилегала к телу, сделала серебряной – так, чтобы ткань ослепительно сверкала на солнце, показываясь при каждом движении. Уселась на сундук, подогнув под себя ноги, как вельможа на дворцовом чаепитии, гордо выпрямила спину, а волосы оставила непокрытыми. Купол из морт висел над ней, защищая от жарких лучей, и иссушающий пустынный ветер обращался в ласковый бриз, касаясь её лица…