Книга Север и юг, страница 60 – Софья Ролдугина

— Я вырасту, – серьёзно пообещала Рейна и потупилась. Щёки у неё заалели. – Ты ещё увидишь как. А от чего ещё киморт может умереть? Я про морт, и так ясно, что если киморта в костёр сунуть, то он как простой человек сгорит.

Алар рассмеялся:

— Сгорит, только если сам захочет. Пламя от себя отвести – тут много морт не надо. Вторая большая опасность – зачерпнуть слишком много морт. В отличие от истощения, ты такое состояние даже и не прочувствуешь толком. По ощущениям оно похоже на опьянение. Ни боли, ни дурноты – только помутнение сознания, у некоторых, правда, бывает бред и видения, но это редкость. Кто-то сможет из такого состояния выкарабкаться, а кто-то увязнет и за несколько дней сгорит, как свечка. Третья большая опасность… Пожалуй, неумение правильно сформировать стремление. Например, ты хочешь убрать с дороги завал, но стремление до конца оформить ленишься – и камни в итоге летят в разные стороны.

— И стукает меня по макушке какой-нибудь булыжник, – грустно кивнула Рейна. – Значит, буду осторожничать.

Тем временем Ромар объявил, что мясо готово. Тут же в лагере началась суета. Кто-то разливал Тайрину похлёбку по мискам, кто-то доставал лепёшки из холщового мешка, кто-то расстилал на траве отрез плотной ткани… И за несколько минут кьярчи закончили обустраиваться. Алару с Рейной только и осталось, что занять почётное место – напротив Ромара, по правую руку от старухи вайны. Тарри-Трещотка, виновато улыбнувшись, уселся на другой стороне, посерединке, среди женщин табора, а Тайра – по левую руку от вайны. Алар коснулся плеча Рейны и молча указал ей на девушку глазами.

— А-а, – почти беззвучно протянула понятливая девчонка. – Значит, она птица важная. Ну, я уже догадалась.

— Молодец, – похвалил Алар и тут же состроил серьёзное лицо – Ромар поднялся и начал говорить благодарственную речь.

Тайра отвернулась и зевнула напоказ.

Алар выслушал похвалу, не особенно вникая в смысл фраз – так или иначе всё сводилось к тому, что Аю своей милостью послал навстречу табору эстру, дабы тот исцелил от ран ученицу вайны и победил чудище. И лишь когда Ромар умолк, сказал негромко:

— Насчёт победы я бы пока подождал радоваться. Сначала надо вернуться к той пещере и убедиться, что червь был только один – и что вместе с ним из-под земли не вылезло ещё никаких тварей. Впрочем, это всё завтра, – повысил он голос, чтобы заглушить тревожные шепотки. – А сейчас – радуйтесь, гуляйте, ешьте, пейте, жгите костры! И пусть Аю-Насмешник радуется вместе с вами.

Эти слова точно воздвигли стену между Аларом и кьярчи. Мужчины больше не звали его сыграть в кости или раскурить крепкий степной табак. Женщины, хоть и улыбались, и передавали по первой просьбе плошку с крупной солью для «сытной травы» или подогретые над костром лепёшки, уже не пытались украдкой коснуться его руки. Исключением были Тайра и Тарри. Брат, оправдывая своё прозвание, трещал без умолку, на радость Рейне выдавая одну невероятную историю за другой. Тайра же спокойно сидела, по-мужски поджав под себя одну ногу, пила крепкую травяную настойку, не пьянея, и глядела на эстру тёмными глазами.

Под ночлег Алар снова занял землянку, для себя и для Рейны. А утром, за трапезой, назвал цену спасения Тайры:

— Мне нужно животное, чтобы нести поклажу. И проводник, который указал бы путь через горы, к крупному городу. Проводник, конечно, на время. И то, и другое я возьму, когда проверю место первого нападения червя.