Книга Север и юг, страница 66 – Софья Ролдугина

— Такую, пожалуй, бросишь, – усмехнулся Алар – и легко прикоснулся губами к её лбу. – Но не пытайся нас использовать и обмануть, Тайра. Себя я ещё прощу – но не Рейну.

— Аю-Насмешник мне свидетель, я буду вам добрым проводником, и никем более! – пообещала Тайра торжественно. И добавила едва слышно: – Если ты сам не захочешь чего-то другого… Захочешь?

— Спасибо тебе за честность, – громко сказал Алар, делая вид, что не расслышал последних слов, и отступил. Тайра отпустила его с неохотой. – Вернёмся к костру. Рейна волноваться будет.

Подхватив брошенную охапку хвороста, эстра быстрым шагом направился к лагерю. И даже сам себе он не признавался в том, что на долю мгновения увидел на месте Тайры другую женщину – ниже ростом, со светлой кожей и светлыми глазами.

И едва не сказал «да».

Фогарта Сой-рон, пустыня, где-то между городами Шуду и Дабур

Караван продвигался медленно.

Не в последнюю очередь в этом был виноват сам караванщик, Югиль-Далам арх Югиль, осторожный едва ли не до трусости. При малейшей угрозе песчаной бури он приказывал останавливаться, а тхарги, перегруженные мехами с водой, ползли так, что их при желании смог бы обогнать быстрым шагом и обычный человек. А если показывалось в зоне видимости что-то необычное, караванщик сразу же звал Фог, единственного киморта на много дней пути вокруг, и вкрадчиво спрашивал:

— Ясноокая госпожа взглянет на тот бархан?

Или:

— Не думает ли ясноокая госпожа, что то зелёное пятно может быть следом морт?

Фог, не желая спорить по пустякам, откладывала чтение, слезала с тхарга, царапая ладони о шершавую чешую, и бежала смотреть на очередную диковинку, чтобы потом сообщить почтенному караванщику:

— Нет, Югиль-Далам, этот бархан не опасен – гребень возведён с помощью морт, но вряд ли обрушится в скором времени.

Или:

— Зелёное пятно – оптическая иллюзия, опасности нет.

И лишь после этого караван продолжал путь.

Но, несмотря на частые остановки, ничего по-настоящему необычного Фог так ни разу и не увидела, словно ехала не Землёй злых чудес, а обычным трактом где-нибудь в Ишмирате. Иногда встречались миражи, зыбучие пески, барханы странной формы или огромные воронки в песке, ночью издалека можно было наблюдать разноцветное сияние; потоки морт изгибались и дрожали – но слушались, как и прежде. Да и не хотелось Фогарте исследовать что-то новое – слишком жаркое солнце, ослепительно сверкающий песок днём и пробирающий до костей холод ночью. В светлое время суток приходилось кутаться в плотную белую накидку, прятать глаза за «геркой» – продолговатым, слегка загнутым к краям затемнённым стеклом в оправе из жёлтой кости. Крепилась герка так же, как и окулюс, но надевалась исключительно поверх накидки. В таком одеянии и головой не повертишь, и лишний раз с тхарга не слезешь, а уж изучать пустыню… Ночью же хотелось урвать час-другой для изучения записей об эхе Миштар. И таким образом свободными оставались только вечера, сонное время сразу после заката, когда караван вставал на ночлег, и разгорались костры, и тянулись долгие-долгие беседы за пиалой терпкого травяного отвара: намолчавшись днём, люди тосковали по разговорам и взглядам глаза в глаза.

Волей-неволей Фог сосредотачивала внимание на попутчиках.