Книга Север и юг, страница 99 – Софья Ролдугина

— Дней за десять управимся, – и глазом не моргнув, ответила Тайра; не солгала напрямую, но и правды, конечно, не сказала.

— Десять?

— За семь, если поспешим, – исправилась она, заподозрив, что её попутчик – не такой уж простак, каким его посчитал Ромар. – Но горы спешки не любят, ой не любят.

— Значит, табор ещё куда-то завернёт, прежде чем в Беру идти, где вы наметили встретиться? Разумно – все привыкнут уже, что твой брат их водит. А где привычка, там и обычай.

Тайра хотела было возмутиться, но заметила, видно, лукавый прищур – и прикусила язык. Алар расхохотался и взъерошил ей волосы пятернёй, как девчонке; она поначалу сделала вид, что обиделась, но вскоре заскучала и бросила дуться. Рейна следила за представлением во все глаза – и знай лопала спелые ягоды, что росли вдоль тропы.

«Будто не с одним ребёнком иду, а с двумя, – подумалось не к месту. – Или это я настолько их старше, что мне что одна, что другая – всё дитя?»

Мысль показалась тревожной и очень знакомой одновременно, словно раньше ему не раз приходилось размышлять о чём-то подобном, но к какому-то выводу он так и не пришёл. Звезда спутника над плечом тревожно замерцала, навалилась тяжесть – похоже, и это воспоминание так же оставалось под запретом.

Впрочем, небольшой крюк до столицы его не пугал: никто их не преследовал, торопиться было некуда. После минувшей грозовой ночи небо расчистилось, а ветер стих. Омытая листва пахла сильнее прежнего, а аромат цветов разносился так далеко, что сперва на вдохе ощущалась сладость, а потом уже показывались из-за переплетения ветвей бледно-лиловые цветы чийны. Рейна смотрела вокруг во все глаза: прежде она никогда не выбиралась за пределы деревни, разве что прогуливалась со старшими за грибами и ягодами, и то вблизи от ворот, чтоб не встретить мертвоходца.

Здесь же многое отличалось от её родных краёв, и чем дальше, тем сильнее. К счастью, вопросы она задавать не стеснялась. И если о местных травах и зверье Алар ей мог рассказать немного, то об устройстве мира в целом и о морт рассуждал охотно, со странным ощущением, что проговаривает всё это не в первый раз.

— А почему киморт превращается в эстру?

— Потому что приходит время, – пояснил он спокойно, и его на мгновение охватила печаль, лёгкая, как дуновение ветра. – Киморт – что пустой сосуд, чем он сильнее, тем больше морт может вместить. Вот ты, Рейна, не постареешь, но расти будешь всю жизнь…

— Я что, стану как дерево? – притворно ужаснулась она, перебив его, и смешно округлила глаза. – А как же в дверь тогда проходить?

— Меня не перерастёшь, не бойся, – улыбнулся Алар. – Тело у тебя будет обычное, человеческое, повзрослеешь – на маму станешь похожа, только красивее, правда-правда, – подмигнул он ей, и девчонка чуть зарумянилась, замечтавшись. – Но способность вмещать морт будет только увеличиваться. И однажды силы станет столько, что она начнёт угрожать миру вокруг. Помнишь, как мертвоходцы к тебе в деревне притягиваться стали? То-то же. А ведь ты – дитя, считай; рядом с тобой морт сбивалась в облако, а вокруг некоторых кимортов она как камень – ни вдохнуть, ни с места двинуться… Для мира в том заключается большая опасность. Потому-то и появляется спутник: это и есть тот сосуд, что вмещает морт, но находится он словно бы вне мира… так считают, – быстро заключил Алар, потому что ощутил смутное недовольство.