Книга Вершины и пропасти, страница 123 – Софья Ролдугина

— А на что надо смотреть? – спросила Фог, шагнув к столу, в то время как шагнуть-то хотелось к Сидше, поблагодарить его за заботу, услышать двусмысленность в ответ и смутиться. – И о чём думать?

Вместо ответа Эсхейд указала на карту.

…Кимень-гора и её окрестности узнавались без труда. И то, что раньше было всего лишь отметками на холсте, представало теперь перед глазами как наяву: дороги, проложенные кимортами ещё в незапамятные времена; леса с неумолчно шелестящими кронами, где запутался неутомимый северный ветер; реки и ручьи, неподвижная зеленоватая гладь озёр… И грубыми шрамами поверх всего – расколы.

— Так просто это оставлять нельзя.

Фог сперва услышала голос со стороны, спокойный и сосредоточенный, а уже затем поняла, что он принадлежит ей.

Телор цокнул языком, не очень старательно скрывая досаду.

— Оно и понятно. В другое время я бы послал весть на север, дождался бы помощи; может, даже написал бы в цех, в Шимру. Но нынче ослаблять Хродду неразумно. Те командиры, которых мы допросили утром, просто мелкие сошки, – выражение лица у него стало брезгливым. – Но даже до них доходили кое-какие вести… Если б не землетрясение, которое спутало все карты, то нынче к Бере выдвинулось бы уже войско с запада.

«С запада, – отметила она про себя. – Значит, наместник Биргир».

— Может, и выдвинулось, – откликнулся Мирра, скривившись. И добавил, подтверждая догадку Фог: – Биргир осторожен, но не труслив, и что он хорошо умеет делать, так это просчитывать всё наперёд – и пользоваться чужими ошибками. Когда мы с Кальвом повздорили в Ульменгарме в последний раз, и отец велел нам обоим убираться прочь, Биргир первым подлил ему вина в чашу – и сел рядом, по правую руку, точно имел на это право. На моё место, – оскалился он. – А сейчас я припоминаю, что из-за него мы и повздорили… Хотя странно всё это, прежде он в Свенне отсиживался, с чего теперь высунулся?

— Ты сам говоришь, что Биргир не трус. – Кальв нахмурил кустистые брови. – Славу он стяжал не воинской доблестью, а книжной премудростью… И я так мыслю, что отец ему потому и благоволит: не видит в нём угрозы. Пожалуй, что такого лишь преемника, слабого и лебезящего, отец бы вытерпеть сумел. Мы-то ему не ко двору.

— Чтоб напасть на вас двоих, пока вы перемирие заключаете, и к Бере с войском выдвинуться – одного благоволения мало, – качнула Эсхейд головой. – Здесь нечто большее… Положим, отбиться бы вы не сумели, и что тогда?

Телор быстро глянул на Фог, точно ждал от неё тоже каких-то суждений, и стало неловко: на ум ничего дельного не шло, зато подумалось вдруг, что уж учитель бы придумал, что сказать, и догадался, какой смысл во всей этой неразберихе.

«Я и в Шимре о политике слушала вполуха, когда Дёран гостил у нас, – пронеслось в голове. – А была бы чуть повнимательнее, может, сейчас мне бы полегче было».

— Если б юг и восток разом лишились бы наместников, Биргиру бы сил хватило, пожалуй, и Беру занять, и Орм, – произнёс Телор наконец, вновь переводя взгляд на карту. – Но тогда у него под пятой бы оказалось больше половины Лоргинариума. Разве бы Захаир такое потерпел? Да ни за что! Даже если б Биргир с государева благословения действовал, стоило б ему в Ульменгарм только сунуться, Захаир бы его, конечно, радушно принял, закатил бы пир… да там бы на пиру обвинил бы в измене и обезглавил бы.