Книга Вершины и пропасти, страница 205 – Софья Ролдугина

— Ну почему же только кровь, ещё волосы и кости, – коротко засмеялся Дёран и осёкся, коснувшись струн. – Куда направишься теперь?

Алаойш бездумно обернулся; вышло так, что к северу.

— Вернусь в Лоргинариум, – ответил он, вглядываясь в сумрак над горизонтом – не то облако, не то пыльную бурю, не то и вовсе разгулявшийся садхам. – Там моя ученица, и я ей нужен. И так задолжал уже порядочно – пора бы и долги отдавать.

— Так она же нынче взрослый киморт? – усмехнулся Дёран, чуть сузив глаза.

— Пусть и взрослая, – ответил Алаойш. – А всё же моя ученица.

Сказал – и бездумно, не рассуждая, дотронулся до камня памяти у себя на груди.

Он был тёплым и, кажется, немного подрагивал, тихо, но размеренно.

Так, словно билось маленькое, хрупкое сердце.

Фогарта Сой-рон, где-то над Ульменгармом

С высоты Туманная долина больше напоминала продолговатую чашу, расписанную, как золотой краской, узорами морт – то были древние каналы, проложенные кимортами. Именно каналы и делали долину такой, какой её знали на севере: плодородной, тёплой и безопасной.

Фог находила это очень красивым.

К сожалению, времени, чтоб любоваться окрестностями, почти не оставалось. Стремительно приближался Ульменгарм, город за чёрными стенами, и чем меньше оставалось расстояние до него, тем труднее было дышать. Спрятать дирижабль решили в нескольких часах пути от столицы, чтоб уберечь его от людей лорги; Фогарта сама укрыла «Штерру» мороком, как научил её Телор, и заставила колючие плети «лисьей ягоды» в округе разрастись так, чтоб ни всадник не прошёл, ни пеший.

— Думаете, этого хватит? – с сомнением спросила она, когда отряд под предводительством Эсхейд выбрался уже на дорогу. – А если вдруг кто-то…

На сей раз на борту никого решили не оставлять – ни телохранителя Марта, ни рыжего пилота Чирре, которые могли бы увести дирижабль в сторону в случае опасности, так что беспокойство было объяснимо. Сэрим, которому, очевидно, надоело созерцать лица, полные мрачных предчувствий, махнул рукой:

— Ну, если тревожитесь, то я, пожалуй, кое-чего и от себя тут добавлю, чтоб уж наверняка никто посторонний не добрался до «Штерры». Вы поезжайте вперёд, я вас нагоню через час-другой.

— Пеший? – усомнилась Эсхейд. – Учти, ехать мы будем быстро.

— У нас, сказителей, свои дороги, – ответил он уклончиво.

…Когда отряд всадников завернул за поворот, оставляя Сэрима далеко позади, вдруг послышался тревожный, сумрачный напев флейты, а извечный туман, укрывающий долину, сделался гуще. Зашумели кроны деревьев, а птицы, наоборот, умолкли; небо точно опустилось ниже, запах земли и сырости сделался сильнее, как в овраге, заваленном буреломом, и дорога – хорошая, старая, мощённая камнем дорога – вдруг дрогнула под копытами у гурнов, как мираж.

Всего на мгновение, но Фог заметила.

Она обернулась через плечо – и успела заметить, как вздымаются потоки морт, закручиваясь воронками, и пляшут, изгибаясь в согласии с тоскливой песней флейты… И чудилось, что ещё немного – и воронки заметят, что за ними наблюдают, и развернутся разом на любопытный взгляд, как змеи.

«Что за глупости мерещатся», – отругала себя Фог, но невольно подтянула завязки плаща – и подвинулась на сундуке так, чтоб немного касаться Сидше локтем.