Книга Вершины и пропасти, страница 239 – Софья Ролдугина

И тут Алаойш вспомнил.

«Точно. Кинжал с красной рукоятью».

— Ясно какой ветер, – пробормотал он задумчиво, опуская взгляд. И произнёс нараспев: – Кто несправедлив и немилосерден, кто слеп в своих страстях, кто не соблюдает давний закон, что ночью нельзя проливать кровь беззащитного путника, или купца, или ребёнка, или государя – того растерзает Ветер Карающий. Да уж, слышать о таких чудесах мне приходилось, а вот видеть воочию – нет. Многие жрецы Ветра Карающего – хорошие убийцы или воины, однако есть среди них особенные, те, кого божество ведёт… точнее, те, за кем божество идёт и направляет их руку, но только если они действуют во имя правды и блага, по велению сердца, без сомнений. А Телор-то где был в это время?

— Телор почти сразу подоспел! – вступился всадник за киморта с неожиданной горячностью. – Вот на столько, на столькохонько опоздал – и то потому, что пытался, говорят, через колдовское зеркало докричаться до Ульменгарма! Вот и сейчас опять корпит над зеркалом, велел не беспокоить его. Ну а мы и не беспокоим, сейчас переловим предателей, клятвопреступников, и…

— И славно, – перебил его Алаойш мягко. – А с кем из старших можно поговорить, кроме Телора?

Всадник задумался.

— Ну… с самим Миррой разве что, пожалуй. Вон его шатёр, с зелёным стягом! Да куда ты попёр, куда? Стрелу в зад захотелось? Ну-ка, я тебя провожу, такого ретивого.

Он не то и впрямь боялся за незнакомого киморта, то ли напротив, побаивался его, но, так или иначе, проводил до нужного места, переговорив по дороге с командирами. В итоге Алаойша и его спутников сопровождала дюжина человек, все хорошо вооружённые; никто, впрочем, в него из стреломёта не целился и мечом на него не указывал – видно, понимали, что если киморт и впрямь захотел бы навредить, то подбираться к наместнику поближе ему не понадобилось.

— Вот здесь, – сказал наконец темноглазый дружинник, когда они подошли к шатру с зелёным стягом. – Только, это… может, погодишь пока? Вдруг наместник, э-э, занят, – добавил он, покосившись на задёрнутый полог.

Внутри было тихо; никаких подозрительных звуков не доносилось. Морт подсказывала, что там всего два человека – и оружие, которого хватило бы на дюжину воинов, а ещё жаровня с огонь-камнями и некоторое количество светильников.

— Он там не с женщиной? – деликатно осведомился Алаойш, чуть понизив голос.

Черноглазый их проводник замотал головой:

— Нет, он с южанином со своим, только-только лекарь вышел, видать, раны обработал…

— Так доложишь обо мне?

— Я самоубийца, что ли? – ужаснулся он; дружинница, стоявшая рядом с ним, открыто расхохоталась, да и другие нет-нет да и фыркнули или усмехнулись в кулак. – То есть…

— Сам тогда зайду, без доклада, – улыбнулся Алаойш, вспомнив, какие слухи бродили о буйном нраве наместника. – Как-нибудь да выживу: нашего брата вообще трудно убить… А ты, приятель, помоги-ка обустроиться моим спутникам. Если нужна с чем-то помощь по лагерю, то обращайся к Киару, к моей ученице Рейне или к Мэв – они хоть и молодые, но умелые киморты, кто больше, кто меньше… А Тайра – ученица вайны, она неплохо смыслит в лечении.

— Эй! Разве ж я на это соглашалась!

— А что, откажешься, что ли? – выгнул брови Алаойш. Тайра хмыкнула и скрестила руки на груди, но не сказала ни да, ни нет. – Тогда я пойду. – И он, откинув полог, шагнул через порожек, краем заметив, что черноглазый всадник бросился выполнять просьбу.