Книга Opus 2, страница 123 – Евгения Сафонова

— Злюкой ты мне нравишься больше. – В шелесте, прибоем раскатившемся по сознанию, слышалось удовлетворение. – Не благодари.

— Не надейся, клякса. Я тебя ненавижу.

— Брось нерационально тратить эмоции и мерить меня по скучным человеческиммеркам. Это всё равно что ненавидеть молнию, испепелившую твою любимую берёзку. Для ненависти у тебя есть куда более подходящий объект. Куда более уязвимый.

— Едва ли Айрес можно назвать уязвимой.

— Более уязвимой, чем бесплотный голос в твоей голове.

Ева посмотрела во тьму, на невидимый выход из каменной клетки.

Айрес не оставит её гнить здесь вечно. Хотя бы потому, что вечность в блокирующих браслетах Ева не протянет. Значит, за ней придут. Возможно, скоро.

И тогда…

Опустив голову, тыльной стороной ладони Ева вытерла мокрые Биантины щёки – бережно, как касалась её Динка, когда сидела у постели больной сестры.

…то, что она сделала, не искупить. Мёртвых не вернуть никому, даже некромантам. Спасённые жизни не уравновесят отнятых, ведь спасение кого-то не воскрешает ушедших.

Но Ева сделает всё, чтобы помочь живым выжить, а мёртвым – спать капельку спокойнее.

Когда Айрес вошла в комнату своего наследника, тот стоял у окна, глядя на дворцовую площадь.

Обычно, выглянув из этого окна в это время суток, обитатель дворца обнаружил бы пестрядь прохожих и экипажей, разбавляющих белизну снега на брусчатке, блеклых небес и домов вокруг. Нынче фонтан Трёх Львов, гордость столицы, окружала лишь синева мундиров королевской гвардии, оцепившей площадь по периметру – на случай, если пламя бунта, очагами вспыхнувшее в городе, доберётся сюда.

— Тебя радует это зрелище? – спросила Айрес.

Герберт, наблюдавший за военными, сцепив руки за спиной, не обернулся:

— Не слишком.

Королева подошла ближе; от неё пахло лилиями и миррой, курящейся на свежей могиле. Через плечо племянника посмотрела на свою армию.

— Скажи, ты правда хочешь моего падения? Или пытался таким образом примириться с Мирком? Или отомстить мне за всё, за что считал нужным?

Некромант долго молчал.

— Я не хотел твоей гибели. Никогда.

— Но видеть меня на троне тоже не хочешь.

— Я не смогу с тобой бороться. Ты об этом позаботилась.

Это прозвучало почти иронично – насколько иронично в принципе могут звучать слова того, кто выжег в себе все чувства, даже от ненависти оставив один лишь пепел.

— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко. – Айрес сказала это мягче прежнего. – Я надеялась, ты останешься на моей стороне добровольно.

— Ты здесь из-за Евы, верно?

Ладонь королевы, тянувшаяся к его руке, замерла.

— Учитывая ситуацию, – продолжил Герберт мерно и спокойно, точно в диспуте о давнишнем историческом случае, не имеющем к нему никакого отношения, – не в твоих интересах оставлять всё как есть.

— Я должна вывести её из игры. Так или иначе. – Пальцы Айрес всё же легли племяннику на плечо: бережно и цепко, точно удерживая напуганную пичужку. – Она не стоит тебя. Не стоит того, чтобы ты страдал из-за неё.

— Это не тебе решать.

— Я знаю, ты едва ли со мной согласишься. Знаю, какую неизлечимую рану оставлю, отняв у тебя то, что так тебе дорого. Поэтому пришла предложить компромисс.

Наконец обернувшись, Герберт посмотрел на тётю очень ясными, очень холодными глазами.