Книга Дифференцировать тьму, страница 58 – Евгения Сафонова

— Тише, тише. Всё хорошо… не плачь.

Меня обняли, прижали к себе, как рассадившего коленку ребёнка. Ярости в голосе как не бывало. Я уткнулась в его мантию, хлюпая носом, снова вдыхая запах полыни, снега и книг. Как кто-то в подземельях дроу может пахнуть снегом?

Разве снег вообще пахнет?..

— Акке, позови Морти. Скажи, у нас тут синяки, изувечено лицо. – Я не услышала ни появления, ни ответа иллюранди, но знала, что тот подчинился приказу колдуна. – Ну-ка… пойдём.

Меня легко подхватили на руки и понесли куда-то. Я услышала, как колдун пинком открывает дверь. Спустя какое-то время – ещё одну.

И лишь когда меня тихо опустили на нечто мягкое, решилась открыть глаза.

Уже в его спальне, на той самой кровати, что я мельком видела вчера.

— Артэйз тебя больше не тронет, но за других не ручаюсь. – Стоя рядом, Лод сощурился. – Куда он тебя бил? В живот?

Я кивнула. Слёзы кончились, оставив лишь жгучее чувство стыда.

Вышла в библиотеку, называется…

— Сейчас посмотрим.

Корсаж он расшнуровал быстро, ловко, явно не в первый раз. Снимать не стал, просто спустил на бёдра смешным подобием верхней юбки. Осторожно уложил меня на спину – пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть; задрав блузку до груди, медленно провёл по коже расправленными ладонями.

Скосив глаза, я поняла, что его рука светится. Знакомым сиянием с внутренней стороны – на сей раз серебристым.

— А Артэйз легко отделался. Два ребра сломаны. – Лод накрыл пальцами место, болевшее сильнее всего. – Придётся потерпеть.

— Что потер…

Колдовское сияние стало ярче, пронзительнее, ослепительно острым – и боль взорвалась в груди раскалённым свинцом. Я выгнулась дугой, вцепившись пальцами в простыни, судорожно хватая губами воздух, отчаянно вспоминая пятнадцатую степень четвёрки.

Я не кричала – когда так больно, не можешь кричать.

Один миллиард семьдесят три миллиона семьсот сорок одна тысяча восемьсот двадцать четыре…

…и боль отступила, позволив обмякнуть в постели, разжать пальцы, чувствуя, как из-под ресниц вновь текут слёзы, прокладывая влажные дорожки от уголков глаз к вискам.

Но дышать теперь было легко.

— Вот и всё. Может, хоть теперь будешь слушаться старших. – Лод ласково провёл рукой по моим волосам. – Когда ты поймёшь, что я тебе зла не желаю?

Морти ворвалась в спальню миниатюрным среброволосым ураганом. Посмотрела на меня, заплаканную, со спущенным корсажем и задранной блузкой, потом – на Лода, невозмутимо убиравшего с моего лица спутанные тёмные пряди.

На какой-то миг лицо её окрасило холодное недоумение.

А потом дроу присмотрелась к моему лицу, и хмурая морщинка меж её бровей мгновенно разгладилась.

— Опять твоя питомица нашла неприятности? – присев на край кровати, Морти решительно одёрнула мою блузку вниз. – Я думала, с тобой что-то случилось! Ты же знаешь Акке, он немногословный…

— Артэйз повеселился. – Лод отошёл к открытой двери. Прислонившись спиной к косяку, вместе со мной проследил, как дроу достаёт из знакомого ларца баночки с лекарствами. – Видите ли, с ним недостаточно почтительно обращались.

— Вот как? – Морти оценивающе смотрела на меня. – Славный синяк назревает! А кожу чем пропороли?

— Ногтем, – пробормотала я.

— А. Ну да, Ар же так следит за своими руками. – Отвинтив крышку круглой серебряной коробочки, дроу зачерпнула кончиками пальцев немного жирного голубого крема. Снова посмотрела на моё лицо. Черпнула целую пригоршню. – Закрой глаза. И убери… то, что у тебя на носу.