Книга Дифференцировать тьму, страница 89 – Евгения Сафонова

— Да, это так, – подумав, кивнул Лод. – Только при убийстве разом выплёскиваются все силы. Человека, эльфа, дроу – не важно. И при убийстве девушки, особенно невинной, особенно колдуньи, выплёскивается столько…

— Понятно. – Я поправила одеяло, чтобы оно надёжно закрывало ноги. – А почему невинность является обязательным условием?

Если честно, меня и в книжках всегда это интересовало. А то складывалось ощущение, что злые колдуны просто хотели перед ритуалом удовлетворить и другие свои потребности.

Ну или после – тут уже дело вкуса и степени извращённости.

— Необязательным. Но у невинных нетронут ещё один, особый резерв жизненных сил, мы зовём его «амант». Он вступает в дело после лишения невинности, и, думаю, ты догадываешься, на что он обычно расходуется. Причём важна не столько фактическая… мм-м… целостность преграды в определённом органе, сколько… нечто другое. Потому что наслаждение определённого рода можно получить разными способами, но амант будет использован в любом случае. И даже если, с точки зрения лекарей, девушка останется невинной, свою ценность в энергетическом плане она уже потеряет. – Лод мельком улыбнулся. Наверное, заметил румянец на моих щеках, которым почему-то вдруг стало жарко. – Конечно, ценность эта во многом зависит от характера девушки. Страстные натуры – подарок для колдунов. У тех, кому чужда жажда физической близости, амант мелкий, как пересохшая речка, так что особо не разгуляешься.

— И его тоже можно закачать в кристаллы? – Я мысленно дорисовала над головой колдуна третью шкалу, розовую, нежного пастельного оттенка.

Судя по тому, как часто Морти наведывалась в его спальню, – по длине минимум не отстающую от первых двух.

— Да. Вполне. Потому-то мне и нужна была Криста. – Лод поднялся с кресла. – Хотя у неё, честно сказать, амант так себе.

— Ещё бы. Учитывая, как она боялась первой брачной ночи.

— Да и роборэ хватает ненадолго. Зато сидис… да… – Колдун вдруг перестал улыбаться. – Но я не Ильхт.

Мне захотелось ободряюще коснуться его руки.

Хорошо, что я была слишком далеко.

— Никто этого и не говорит, – мягко сказала я.

— Кое-кто с тобой бы не согласился.

Лод направился к двери в библиотеку, и я задумчиво смотрела снизу вверх, как он идёт мимо меня.

— А ты видишь их? – негромко спросила я. – Какой у человека… или дроу… роборэ, амант и сидис?

Лод остановился:

— Да, если посмотрю… особым взглядом.

Я хмыкнула.

Потому что наконец поняла, отчего колдун так и не стал со мной «работать».

— Что-то смешное? – спросил Лод, обернувшись

— Да нет. Просто, судя по моему здоровью, с роборэ у меня паршиво. А раз я не маг, то и сидиса у меня нет. – Я пожала плечами. – Вот и получается, что я для тебя бесполезна. Толком ничего не выкачаешь.

Лод отвернулся. Помолчал, стоя так, что я не видела его лица.

Потом тихо приоткрыл дверь библиотеки.

— Да, всё так. Но… выкачивать есть что. Вполне, – махнул рукой, заставив все свечи разом погаснуть, и размашисто перешагнул через порог. – Спокойной ночи, Снезжана.

Я смотрела, как он закрывает за собой дверь, лишая лабораторию последних лучиков света. Лишь гаснущие угли ткали во тьме тусклое кружево оранжевых узоров.

Потом откинулась на подушку – с некоторым возмущением.

Это он на мой амант намекал? Хочет сказать, что у меня сладострастная натура? Ха! Вот у принцессы людей, про которую Морти рассказывала, шкала аманта должна быть неимоверной длины – с её-то любовью к тройственным союзам. А я…