Книга Карнавал лжи, страница 113 – Евгения Сафонова

Она посмотрела, как перемигиваются между собой звёзды на зимнем небе, походившем на хрупкий купол из чёрного льда. Понимая, что ещё один разговор неизбежен, – разговор, который едва ли будет проще прошедшего только что, – наконец приблизилась к Гасту.

Заглянула в лицо, в котором мешалось слишком много сложно определимых чувств.

— Этот Найдж кажется хорошим парнем, – сказал Гаст негромко. – Он мне всё рассказал… об этом сообществе. О старом их сообществе, которое раскрыли. О том, как он с тобой познакомился.

— Да, моя мать действительно Ленмариэль Бьорк, – упреждая вопрос, произнесла Таша утомлённо. – Принцесса-оборотень, уцелевшая во время резни Кровеснежной ночью.

…в лице Гаста она отчётливо прочла: он ожидал этого ответа. Но надеялся на другой.

— И сколько ещё я о тебе не знаю? – после долгого молчания спросил он глухо.

— Много. А половина из того, что знаешь, неправда.

Странно, но происходящее ранило её меньше, чем должно было бы. Откровенно сказать, оно не ранило вовсе: Таша чувствовала одну лишь усталость. В голове её лейтмотивом крутились мысли о том, что прямо сейчас Алексас наверняка говорит Найджу: Джеми точно не сдаст ему задолженный зачёт – во всяком случае, не в ближайшее время. А ещё мысли о совете, где Основатели всё же поддержали её план, но честно расписали Таше все возможные исходы, которые прежде она лишь смутно предполагала. И некоторые из этих исходов её совсем не радовали – даже благополучные.

Словом, сейчас она предпочла бы говорить о чём угодно, только не о собственной лжи, и быть где угодно, только не здесь. Но и дальше откладывать беседу с Гастом начистоту было попросту нечестно.

— Не думал, что ты умеешь лицемерить.

…Таша никогда не хотела видеть в его глазах боль. И никогда не думала, что эту боль может причинить она.

Наверное, ей тоже должно быть больно, но она так устала…

— Я не лицемерила, Гаст. В основном. Я сама узнала всё не так давно. – Она смотрела на мягкий ворс ковра под ногами, слушала треск дерева в очаге: простые, знакомые, уютные вещи, помогающие оставаться в реальности вместо того, чтобы погружаться в болото вины. – Мама рассказала мне, когда я стала достаточно взрослой… достаточно, чтобы понять, что эта тайна может стоить мне жизни.

— А как насчёт того, что ты оборотень? Этого ты тоже не знала?

— Когда мы говорили в Броселиане…

— Тебе стёрли память. Да, знаю. А все годы до этого?

— Только не уверяй, что я должна была сказать тебе. – Таша как могла смягчила голос, чтобы в нём не прорвалось раздражение, всплеснувшееся внутри. – Ты не смог бы с этим смириться. Не смог бы об этом молчать. А стоило твоему дядюшке узнать…

— Ты должна была рассказать! Вы обе должны были рассказать, и не мне, а всем прадмунтцам! И дяде, и отцу тоже! – Гаст вскочил на ноги, чтобы гневно схватить её за плечи. Ташу должно было бы радовать, что друг наконец не боится прикоснуться к ней, но его речь вызывала в ней только желание отшатнуться. – Мы бы нашли способ вас защитить – и от короля, и от тех, кто в итоге за вами пришёл! Но вы скрыли это, и Мариэль убили, и Лив похитили, и тебя ввязали во всё это!

— Гаст, ты всерьёз полагаешь, что жители Прадмунта стали бы укрывать свергнутую принцессу, а твой дядя взял бы под своё крыло оборотня? И никто из них не побежал бы к Его Величеству, желая выслужиться перед новым королём, и не сделал бы ничего…